Сегодня мы с вами, дорогие мои читатели, поговорим о нашей фронтовой авиации.
Военно-воздушные силы СССР, равно, как и другие виды и рода войск, внесли в Победу неоценимый, трудно поддающийся анализу и учёту вклад. Это тем более важно подчеркнуть, что Германия, напав на СССР, имела существенное качественное превосходство в авиации практически по всем компонентам. Почти все её летчики обладали богатым боевым опытом войны во Франции, Польше, Скандинавии, на Балканах, в Англии. Знаменитый Хартман сбил, как известно, 352 самолёта. Военная техника немцев не имела в мире ровни: наиболее массовые советские истребители И-16 и И-153 уступали немецким Bf-109 модели Е по большинству характеристик, а модели F - уступали абсолютно. И всё-таки мы, в конечном итоге, победили, имея накануне Великой Победы господство в воздухе тоже абсолютное. Почему? Ответить на такой вопрос столь же непросто, как вычерпать море. Но как по капле морской воды можно судить обо всём море, так и по одному самому маленькому советскому самолёту можно судить о всей великой советской авиации. Имя тому самолёту – У-2.
Этому многоцелевому биплану, самому массовому в мире самолёту, суждено было стяжать и невиданную в мире славу, побить множество различных рекордов, которые все скопом проигнорировала гонористая «Книга рекордов Гиннеса» и заслуженно стать гордостью русского самолётостроения. Не смотря на то, что с виду машина эта всегда была проста и неказиста. Её поэтому, по примеру кинослесаря Гоши, как только не называли: «У-2», «Кукурузник», «Этажерка», «Небесный тихоход». Немцы нарекли его «Kaffeemühle» (кофемолка) и «Nähmaschine» (швейная машина). Недруги из НАТО обозначали самолёт «Мулом». И при этом (что самое удивительное!), в мире не существует другого летательного аппарата, который был бы удостоен столь пристального, почти восторженного к себе внимания. На модификациях У-2 летали в 34 странах. Этому самолёту посвящены фильмы: «Небесный тихоход», «И ты увидишь небо», «В небе „Ночные ведьмы“», «В бой идут одни „старики“», «Валерий Чкалов», «Если завтра война», «Интриган», «Лётчики», «Пилоты», «Ночные ласточки», «Истребители». Об У-2 написаны повести, рассказы и даже две песни: «Деревянный самолёт» и «Служили три пилота». Вот начало последней: «Хорошая работа, / Хорошая молва. / Три друга - три пилота/ Летали на «У-2». / Фанерный хвост и крылья, / И очень тихий ход. / Но больше всех любили/ Друзья свой самолёт. / Почти пешком по небу/ Летят едва-едва, / И раз - «У-2», и два - «У-2», / И три - «У-2». В Мытищах самолёту поставлен памятник. Банком России выпущена серебряная монета номиналом 1 рубль, посвящённая У-2. Фирмы Чехии, Белоруссии, Польши, Украины выпускают его стендовые модели. А в Самаре, Красноярске, Новосибирске, Москве и Харькове любители построили действующие самолёты У-2.
…Над моим родным селом дённо и нощно летали пассажирские лайнеры – видать оно стояло на международной трассе. Днём, в безоблачную погоду маленькие серебристые точки с нарастающим и убывающим гулом проплывали в небесной синеве туда-сюда, далёкие и непостижимые, как ночные звёзды. А «Кукурузник» стал первым самолётом, который я смог пощупать руками. Он разбрызгивал над нашими полями химудобрения. Мы, мальчишки с утра до позднего вечера сопровождали его взлёты и посадки. Обучаясь в техникуме, я всякий раз норовил из Ямполя в Винницу и обратно летать на этой чудесной машине. Три с полтиной – и ты дома через два часа, вместо того, чтобы полдня трястись в автобусе. Вспомнилось о том не случайно. В Советском Союзе насчитывалось около 2 тысяч городов и 3, 5 тысячи райцентров. Так вот, между всеми пунктами, связанными административным подчинением, существовала регулярная пассажирская связь с помощью тех же «Кукурузников». Впрочем, это лишь малая толика из того широчайшего спектра применения, которое имел славный «У-2». Он всепогодно обслуживал военных и медиков, геологов и пограничников, артистов и пастухов – да кому он только ни служил! Существовали так называемые поплавковые, повышенной комфортабельности и ещё многие другие модификации этого самого распространённого и ходового самолёта в стране. И всё-таки особая страница его героической биографии – 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны. Помните слова генерал-лейтенанта из фильма «Небесный тихоход»: «Родина всегда будет помнить подвиги крылатых героев! Стремительных истребителей, грозных штурмовиков и могучую бомбардировочную авиацию! Но не забудет Родина и нашего верного друга, нашего школьного товарища – маленький самолёт, который начал великую битву скромной учебной машиной У-2 и заканчивает войну грозным для врага ночным лёгким бомбардировщиком По-2 (Поликарпов-2)!»
Среди прочих несомненных достоинств приспособленного под боевые нужды У-2 исключительная простота конструкции и дешевизна производства считались едва ли не самыми главными. Их поэтому только за войну произвели около 34 тысяч. Самолёт, далее, был настолько доступен в постижении и освоении, что даже человек, ни разу не державший в руках штурвала, после нескольких упражнений, мог им свободно управлять. Почему же машина и стала главным учебным самолётом советских ВВС. Пилоты шутили, что мотоциклом рулить сложнее, поскольку там надо ещё держать равновесие. Иначе говоря, У-2 «прощал» обучающимся практически любые ошибки, которые на других машинах непременно приводили бы к катастрофам. Этот самолёт почти невозможно было ввести в штопор. Даже если раненный лётчик уже не мог держать рулей управления, самолёт начинал самостоятельно планировать со скоростью метр в секунду и плавно приземлялся на мало-мальски подходящую грунтовую поверхность. Он и взлетать мог с такого малого «пятачка», что это приводило в изумление даже видавших виды асов. При максимальной скорости 150 километров в час, У-2 обладал столь низкой скоростью, что мог «пешком ходить» по верхушкам деревьев, по зданиям и сооружения. Лётчики люфтваффе люто досадовали: эту русскую этажерку «завалить» труднее, нежели истребитель. Он запросто прячется в складках местности и даже между верхушками деревьев! Все вкупе эти достоинства У-2 привели к тому, что он стал широко применяться в качестве ночного бомбардировщика, самолёта разведки и связи. Всего на фронтах Великой Отечественной действовало 70 полков ночных бомбардировщиков и разведчиков. В том числе 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый ордена Суворова легкобомбардировочный женский авиационный полк, известный ещё и как «ночные ведьмы». Девушки-пилоты, получившие такое грозное прозвище, сбросили на врага почти 3 миллиона бомб!
…В ноябре 1941 года армии Вермахта стояли под Москвой, Ленинградом и Ростовом-на-Дону. В Куйбышеве еще не начали работать эвакуированные авиазаводы из Москвы и Воронежа. Ни один штурмовик Ил-2 еще не поднялся в воздух с только построенного заключенными Заводского аэродрома. А меж тем боевые потери Военно-Воздушных Сил РККА превысили 20 тысяч самолетов. Как вспоминал бывший тогда наркомом авиационной промышленности Александр Шахурин, в этих критических условиях было решено мобилизовать весь самолётный парк страны. Государственный комитет обороны в начале ноября постановил сформировать из этих гражданских самолётов авиационные полки для ночных действий. Большинство новых частей комплектовались учебно-тренировочными бипланами У-2 из 100 аэроклубов Осоавиахима. Эти простые и летучие сооружения из дерева, фанеры и пропитанной аэролаком парусины, теперь требовалось срочно вооружить и превратить в грозные для врага лёгкие ночные бомбардировщики. Такую задачу получил завершивший перебазирование из Киева в Куйбышев завод № 454 Наркомавиапрома на открытой площадке мастерской промысловой артели "Ход", которая до войны делала ходовую часть телег на конной упряжке. Здесь установили и запустили станки, а работники эвакуированного завода, забыв о собственной неустроенности, приступили к выпуску продукции для фронта - систем вооружения самолетов.
5 ноября в Куйбышев на 454-й завод приехал заместитель начальника главка вооружения Наркомата авиационной промышленности генерал-майор Павел Залесский. В кабинете директора предприятия Марка Горелика собрали начальников цехов и отделов. Время военное - и эти средние и старшие командиры оборонного завода ожидали привычного, но пока неизвестного им приказа наркома Шахурина. Генерал Залесский зачитал заводчанам обращение Сталина: «Прошу для защиты Москвы вооружить лётчиков самолётами У-2». Генерал Залесский добавил от себя ошеломлённым от такой неожиданной просьбы (!) самого вождя: «Считайте, товарищи, эту работу особо важным заданием Государственного Комитета Обороны. И выполнить её следует в считанные дни. Я не уеду отсюда, пока вы не наладите производство».
А впервые У-2 использовал в качестве бомбардировщика гражданский пилот Юго-Западной авиагруппы П. С. Бевз, воевавший под Одессой. Вот только неизвестно, как он сбрасывал бомбы: сам вручную или у него был помощник. Зато мы точно знаем, что основными боеприпасами, сбрасываемыми с У-2, были фугасные бомбы ФАБ-100 и ФАБ-50. На бомбардировщик подвешивалось либо две «сотки», либо 4 бомбы калибра 50 кг. Использовались так же ампулы, снаряжённые смесью «КС», зажигательные бомбы с термитными шарами и с твёрдым горючим. Применялись и осколочные бомбы. Из нелетальных боеприпасов чаще всего использовались осветительная авиабомба САБ-100 и агитационная АГБ-100.
Результаты боевой деятельности У-2 поистине впечатляющи. К примеру, штурман звена 97-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка гвардии лейтенант Герой Советского Союза Василий Дмитриевич Кизь совершил 640 боевых вылетов. Он один взорвал 27 складов с горючим и боеприпасами, разрушил 7 ДОТов, наблюдательный пункт, 168 зданий и сооружений, уничтожил 24 автомашины и 4 самолёта на земле. Известно, что отдельные лётчики имели на своём счету свыше 800 боевых вылетов, а некоторые, как Герой Советского Союза Ирина Фёдоровна Себрова — более тысячи.
У капитана в отставке Василия Никаноровича Савенкова боевые итоги, конечно, скромнее, но его рассказ мне по-особому дорог и ценен, как живое свидетельство тех героических времён. Жил он в городе Балашове Саратовской области. Запись сделана, когда ветерану Великой Отечественной войны исполнилось 97 (девяносто семь!) лет: «Летали мы, обычно, над самой землей, на «бреющем». И по большей части – ночью. Не дай бог, фашист заметит – полоснет огнем – и всё. У-2, он же «рус-фанер», как фрицы говорили. При утечке горючего или масла сгорал за полминуты.
И чем мы только ни занимались во время войны, помимо, конечно, бомбометания. Помню, как однажды выручили цельную танковую дивизию Рокоссовского. Она рванула за немцами и осталась без горючего – тылы отстали. Вот мы всем полком брали на борт по бочке топлива, по лендлизовскому кожаному мешку, где были галеты, консервы, курево и – вперёд! Мне за ту операцию орден Красной звезды сам Рокоссовский вручал! Да и то сказать, почти тонну топлива я лично танкистам доставил.
Тяжелее всего было бомбардировать вражеские мосты. Это когда ты на нём стоишь, он кажется большим. А с высоты в пару сотен метров мост не то, что лентой – клочком захудалым кажется. И ещё зенитками со всех сторон утыкан. Для уничтожения таких целей была разработана особая тактика. Подходили мы к объекту на малом газе двигателей и на предельно низкой высоте. До самого последнего момента средства ПВО противника не могли нас засечь. Затем головной самолёт, который вёл наш лучший ас, в наглую провоцировал немецкие зенитки на обстрел. Как только зажигались прожектора и начинался обстрел, «провокатор» резко уходил к земле, будто его подбили. А в это время несколько других экипажей У-2 заходили на позицию ПВО с тыла, заглушив моторы. Сбрасывали осколочные бомбы либо обстреливал их из ШКАСа (Скорострельный синхронный авиационный пулемёт – М. З. ). После такой «обработки» мы уже прицельно сбрасывали свои бомбы. Крепились они на специальных пилонах, которые устанавливались на наших ремонтных базах. Обычная бомбовая нагрузка – полцентнера. Но многие, и я в том числе, брали двойную норму в 100 килограммов. Отдельные смельчаки грузили на свои У-2 до полутоны, но такое лихачество не приветствовалось.
Лично я любил бомбить немецкие железнодорожные составы. И применял для этого очень простой способ безо всяких приборов, который позволял мне разбомбить вражеский эшелон, идущий в темноте без огней. А всё дело в том, что рельсы от наката колес блестят. Вот ты летишь – и наблюдаешь в темноте две тонкие, светящиеся отраженным светом луны иди звезд ниточки рельсов где-то далеко внизу. Ага – железнодорожный путь. Барражируешь над ним и вдруг – блеск пропал! Темное пятно длиной метров под двести, которое еще и ползёт – это и есть вражеский эшелон. Начинаешь по нему работать, роняя «каплю за каплей». Как только мы свои бомбы ни называли в целях радио конспирации: пуговицами, помидорами, картофелинами, яблоками – дурачились одним словом.
На всю жизнь мне запомнился такой случай. Однажды какой-то крутой немецкий ас решил разбомбить наш аэродром У-2. Видно так мы ему досадили. И того аса наши лётчики сбили. Но сам он остался жив. Приводят его в штабную землянку, а я как раз дежурный по полку. Гляжу на него: драный, обгорелый, но при всех регалиях. Крестов у него – полна тужурка. Наверное, ещё с Испании воевать начал! Ну допрашивают его честь по чести. И вдруг ас просит: а не представите ли вы мне того мастера, который так лихо меня сбил. Наверное, он Герой или как там у вас. Тут ему показывают парнишку, которых мы промеж себя называли «шестимесячными» - ускоренная подготовка в полгода. До гробовой доски не забуду картину: стоят они друг против друга - палёный, но холёный ас весь в крестах от воротника до ремня - англичан сбивал, французов сбивал, поляков, норвежцев… И - наш лейтенантик неполных двадцати лет, в курточке не по росту. А из регалий - один комсомольский значок. Да что там говорить, я и сам-то юнцом воевал. Ростом вот не вышел, так меня лишь, когда капитана получил стали по отчеству величать. А то всё – Василёк, да Василёк.
Но всё равно жизнь прожил я очень счастливую. Воевал вся войну. Немалый урон врагу нанёс. В Параде Победы участвовал. Да, да, участвовал. А как было дело. Накануне торжеств зарядил обильный дождь. Обложило небо тучами «вглухую». Так что не могло быть и речи о полётах. Хотя поначалу планировался торжественный пролёт огромного количества бомбардировщиков, истребителей и даже наших У-2 поэскадрильно, со знаменитыми асами, Героями Советского Союза, во главе! Но командование решило: коль скоро над Москвой летать нельзя, воздушную часть парада провести над аэродромом в Тушино, после того, как летчики пройдут по площади пешими – в общем парадном строю. Как же я радовался такому решению командования. С гордостью печатал шаг по московской мостовой. Видел, как под Мавзолей флаги трофейные бросил, как сам Маршал Жуков на коне с войсками здоровался».
И – последнее. За время войны Героями Советского Союза, воевавшими на У-2, стали 59 человек. Гвардии майор Воробьёв Иван Алексеевич, командир эскадрильи 76-го гвардейского штурмового авиационного полка был дважды Героем.
А вот другие выдающиеся Лётчики Великой Отечественной войны, внесшие свой неоценимы вклад в Победу. Попков Виталий Иванович, командир звена 5-го гвардейского истребительного авиационного полка 207-й истребительной авиационной дивизии. Дважды Герой Советского Союза. Он стал прообразом знаменитой «поющей эскадрильи» из фильма Леонида Быкова «В бой идут одни “старики”». Гулаев Николай Дмитриевич, летчик-истребитель, генерал-полковник авиации. Дважды Герой Советского Союза. Речкалов Григорий Андреевич, летчик-ас, генерал-майор авиации, дважды Герой Советского Союза. Головачёв Павел Яковлевич, летчик-ас, генерал-майор авиации, дважды Герой Советского Союза. Боровых Андрей Егорович, генерал-полковник авиации, командующий авиацией Войск ПВО СССР, дважды Герой Советского Союза. Евстигнеев Кирилл Алексеевич, летчик-истребитель, генерал-майор авиации, дважды Герой Советского Союза. Колдунов Александр Иванович, Главный маршал авиации СССР, дважды Герой Советского Союза. Скоморохов Николай Михайлович, летчик-истребитель, маршал авиации, дважды Герой Советского Союза, заслуженный военный летчик СССР. Скоморохов ни разу не был ранен, его самолет не горел, не был сбит. Имел позывной «Скоморох». О нахождении его в небе гитлеровцы предупреждали своих пилотов как о серьезной опасности. Ефимов Александр Николаевич, Заслуженный военный летчик СССР, маршал авиации, дважды Герой Советского Союза. Лично и в составе группы уничтожил 85 вражеских самолетов на аэродромах - высшее достижение среди советских летчиков всех родов авиации. 8 самолетов сбил в воздушных боях. Клубов Александр Фёдорович, летчик-истребитель, дважды Герой Советского Союза. Недбайло Анатолий Константинович, командир эскадрильи 75-го гвардейского авиационного полка 1-й гвардейской штурмовой авиационной дивизии, генерал-лейтенант авиации, дважды Герой Советского Союза. Сафонов Борис Феоктистович - первый дважды Герой Советского Союза. Ворожейкин Арсений Васильевич - участник боев на Халхин-Голе, Советско-финской и Великой Отечественной войн, летчик-истребитель, дважды Герой Советского Союза. Гризодубова Валентина Степановна, советская летчица, полковник. Первая женщина – Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда. Павлов Иван Фомич - майор, командир звена 6-го гвардейского штурмового авиационного полка, дважды Герой Советского Союза. Глинка Борис Борисович, Герой Советского Союза, полковник. Одинцов Михаил Петрович, летчик бомбардировочной и штурмовой авиации, генерал-полковник авиации, дважды Герой Советского Союза. Покрышев Пётр Афанасьевич, летчик-ас, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации. Долина Мария Ивановна, Герой Советского Союза. Маресьев Алексей Петрович, Герой Советского Союза. Покрышкин Александр Иванович, маршал авиации, первый трижды Герой Советского Союза. Кожедуб Иван Никитович, маршал авиации, трижды Герой Советского Союза.

Полковник в отставке Михаил Захарчук.