Орден Кирилла Беляева.
Прошедший юбилейный день окончания Второй мировой войны останется для нашей семьи по-особому дорогим и памятным. В Центральном музее Вооружённых Сил РФ заместитель Генерального прокурора России – Главный военный прокурор Валерий Петров в торжественной обстановке вручил моей младшей дочери Вере удостоверение, подписанное Президентом, к ордену Красной Звезды, которым был награждён её дед Кирилл Васильевич Беляев. Удостоенный в далёком 1943 году государственной награды, фронтовик так и ушёл в мир иной, не зная, что его боевые заслуги столь высоко оценены Отечеством.

Начало войны застало Кирилла Беляева в Пестовском районе Ленинградской области. К тому времени он уже отслужил в армии и работал дежурным по станции Абросово Октябрьской железной дороги. Как только услышал выступления по радио министра иностранных дел Вячеслава Молотова, тут же отправился в военкомат и записался добровольцем на фронт. Хотя, как работающий железнодорожник имел бронь. После окончания ускоренных курсов в Свердловском пехотном училище его направили сначала на курсы младших лейтенантов при Уральском военном округе, а потом в филиал курсов «Выстрел», которые размещались в Свердловске. Там же в ноябре 1942 года старший лейтенант Беляев принял командование 1-й ротой батальонных миномётов 277-го Краснознамённого Карельского стрелкового полка формировавшейся 175-й стрелковой дивизии. Прошёл с этим соединением по Воронежскому и Брянскому фронтам. А летом 1943 года дивизию перебросили на северный фас ставшей впоследствии исторической Курской дуги. Под Курском, Кирилла Васильевича легко ранила, но тяжело контузила вражеская мина. Оглушённого, его завалило землёй. Так бы и погиб, потихоньку истекая кровь. К счастью, медсестра заметила торчащий ремешок его полевой сумки. Старшего лейтенанта откопали и отправили на лечение в уфимский эвакогоспиталь. И, конечно, он не знал о том, что командование 277-го полка представило его к ордену Красной Звезды. Меж тем в документах, которые, спустя несколько десятилетий, обнаружились в Центральном архиве Министерства обороны РФ, значилось: «Руководя боем роты 82-мм миномётов, тов. Беляев тактически грамотно принимал решения и выполнил боевую задачу командования. Его рота в наступательном бою с 14 по 16 июля 1943 года подавила 10 огневых точек противника, две большие группы автоматчиков врага и до взвода пехоты. Тов. Беляев лично сам корректировал огонь своих миномётов, определяя важность целей и без промаха их уничтожая. 16 июля 1943 года, находясь на переднем крае и видя, что продвижению нашей пехоты мешает огневая точка противника, тов. Беляев засёк её и с первых же выстрелов подавил, облегчив таким образом продвижение пехоты вперёд».
Через полгода Беляев вернулся на передовую в своё же подразделение. Но командиры и штабные работники там уже были другие. И никто не мог сказать Кириллу Васильевичу о его заслуженной боевой награде. Впрочем, он воевал отнюдь не за награды. В большом и малом необыкновенно выдержанный и совестливый тесть, не уставал меня покорять своей человеческой скромностью и порядочностью.
Сражаясь с врагом уже в Карпатах, Кирилл Васильевич получил ранение, несовместимое с дальнейшей боевой службой. Крупный осколок снаряда пробил его навылет. Под правой лопаткой образовалась дырка величиной с ладонь. Рана потом заросла какой-то нечеловеческой чёрной шерстью, хотя тесть мой был русым псковитянином. До самой смерти, бедолага, сильно стеснялся своего редкого фронтового увечья. И уж как я не упрашивал его рассказать подробности того ранения, так ничего и не добился. Хотя мы много раз с Кириллом Васильевичем толковали о минувшей страшной войне. «Подвиг, как я его понимаю, - говорил тесть, - это когда боец грудью на амбразуру лёг, как Матросов. Или со связкой гранат под вражеский танк бросился. А всё остальное – обыкновенная боевая работа, пахота до седьмого пота. Увы, и с кровью связанная. На то она и война. Я воевал, как все. И никакого геройства не проявлял. У меня даже ордена нет. Значит, не заслужил. Вот бойцов своих – это да, я хорошо учил. И стреляли они у меня, как правило, метко. Две - три – мины и любую цель обязательно накроют. Но ведь и их немцы засекали. Мои 82-миллиметровые миномёты – это же «карманная артиллерия» комбата. Для ближнего боя они. Максимум на три километра мы стреляли. Значит, и нас прицельно расстреливали. Поэтому от Курской дуги до Карпатских гор я одиннадцать раз пополнял роту. Четыре раза набирал личный состав полностью» - «Почему ваши батальонные миномёты имели диаметр 82 миллиметра?» - «Да потому что наши конструкторы ушлые мужики были. Иностранные 81-миллиметровые мины мы могли использовать, а они наши – хренушки».
«Кирилл Васильевич, а что для вас было самым тяжёлым на той войне?» - «Людей хоронить. Ко всему остальному привыкаешь запросто. Я, например, за всю войну ни разу не грипповал. Зато сейчас, видишь, как болячки преследуют». (Помимо прочих недомоганий, спровоцированных тремя фронтовыми ранениями, тесть перенёс ещё и два инфаркта).
После войны капитан Беляев командовал военной строительной ротой. Из одиннадцати военных аэродромов нашего приграничного Бакинского округа ПВО он со своими солдатами построил шесть. В этом я доподлинно убеждался, бывая на тех аэродромах. У военных строителей существовала традиция: расписываться на правой угловой (по розе ветров) бетонной плите взлётно-посадочной полосы. Фамилия «Беляев» всегда стояла первой.
В 1956 году по хрущёвской придури тестя выкинули из кадров, не дав ему дослужить до военной пенсии ровно двух месяцев. Моей жене Татьяне исполнилось два года. Кирилл Васильевич остался нормировщиком в своей же роте, а по существу – негласным заместителем всех восьми следующих после него командиров. Авторитетом у солдат-строителей фронтовик пользовался непререкаемым. Командование это знало и ценило его. Так в своём родном подразделении капитан запаса заработал ещё и гражданскую пенсию. Правда, за три месяца до смерти Кириллу Васильевичу офицерскую пенсию всё же дали…
Старшую свою внучку, Наталью, тесть ещё успел потетешкать где-то до годика полтора. А младшая, Вера, родилась уже после его смерти. Однако именно ей суждено было получить драгоценное свидетельство о заслуженной боевой награде её героического деда - капитана в отставке Кирилла Васильевича Беляева.

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
Специально для «Столетия».