Имя Павловой ещё при жизни балерины стало легендарным. Её гонорары были самыми высокими в балете тех лет. Ей подрожали, ею восторгались, в честь потрясающей балерины короли уст­раивали приемы, а конди­теры называли торты ее именем. О ней писали, её рисовали, ей посвящали стихи, а лучший балетный критик Андрей Левинсон говорил об Анне: «Её искусство рождалось и умирало вместе с ней – чтобы танцевать, как Павлова, нужно было быть Павловой!».

Гениальный английский комик Чарли Чаплин, всю жизнь мечтал сделать ей предложение. Впервые они встретились на банкете, устроенном в честь Анны Павловой. Чаплин, обращаясь к танцовщице, сказал, что английский язык не может передать те чувства, которые он к ней испытывает, и выразить то величие, которое являет собой Павлова. Поэтому он намерен говорить по-китайски. С этими словами Чаплин, имитируя китайскую речь, войдя в раж, поцеловал руку Павловой. Так и завязалась их дружба. Позже Чарли Чаплин выступал в роли консультанта Анны Павловой при записи ее номеров на кинопленку.

Встречаясь, они снимали ресторан на двоих, и Чаплин, шутя, учил балерину танцевать, а она его – носить тросточку.

«Мы похожи с вами, Анна! – сказал Чаплин в первую их встречу в Америке. – Я – бродяга, вы – сильфида. Кому мы нужны? Вот нас и гонят…»

Рассказывать об Анне Павловой очень трудно. События ее личной жизни, то, что происходило вне сцены, ее собственная человеческая судьба, особенности характера – они все исчезают в том, что происходило на сцене. Если очень точно рассказывать ее биографию, то надо будет очень точно перечислять роли и названия городов, где она гастролировала. За 22 года гастролей Павлова дала около 9000 спектаклей, проехала на поезде более 500 000 километров, и был период, когда итальянский обувной мастер Ромео Нинолини изготовил для нее 2 000 балетных туфель в год. Её рекордное турне по городам, где о балете никогда не слышали и по всему миру до сих пор никем не побиты.

Она родилась, чтобы танцевать, а когда исчезла физическая возможность танцевать, она просто исчезла, умерла. И абсолютно искренне можно сказать, что все, кроме сцены, все, кроме ее творчества, кроме танца, для Павловой было второстепенным. В отличие от большинства успешных балерин 19 века, которые проживали свою жизнь напоказ и предавали гласности все, что происходило с ними, Анна Павлова тщательно скрывала свою жизнь. У нее очень любили брать интервью, но все ее высказывания касались балета, и были крайне неэмоциональны, когда задавали вопросы о ее привязанностях, о ее вкусах помимо музыки или танца. Какая она была – представить себе почти невозможно, настолько скрытная это женщина, и даже из книги, написанной ее мужем ничего нельзя понять о ней. Сегодня кажется, что даже ее происхождение и рождение окутаны тайной, неизвестны.

По официальным метрикам, Анна Павлова родилась в лазарете лейб-гвардии Преображенского полка в Санкт-Петербурге. Девочка родилась раньше срока, хрупкая, болезненная, и первые годы жизни она провела в деревне, в доме своей бабушки, это маленькая деревня под Петербургом – Лигово.

В метрической книге она записана как дочь рядового солдата из крестьян Тверской губернии Матвея Павловича Павлова и его законной жены, прачки Любови Федоровны Павловой. Кто он такой, Матвей Павлов, отец великой балерины, никто не знает. Был ли он, или этот брак был формальным – во всяком случае, уже через несколько лет мать Анны Павловой имеет второго мужа и отдельный паспорт, что в России было чрезвычайно трудно для женщины ее положения.

Кто был настоящим отцом балерины, доподлинно неизвестно. По утверждениям нескольких современников, в том числе двух её единокровных братьев, отцом Анны Павловой являлся один из крупнейших московских банкиров, землевладелец Лазарь Поляков. Балерина скрывала своё происхождение до самой смерти.

Анна Павлова вспоминает, как мама повела ее в Мариинский театр, и она увидела балет «Спящая красавица», что тоже странно – мама работала прачкой, купить два билета в Мариинский театр – это очень дорого и очень трудно. В общем, получается, что богатый папа был. Тем не менее, вот этот поход – неважно, кто был папа – решил судьбу маленькой девочки, и она мечтала стать балериной.

Балет произвел настолько сильное впечатление на Павлову, что, от природы застенчивая и мягкая, она впервые высказала свою твердую волю избрать карьеру балетной танцовщицы. «Я буду танцевать, как Принцесса Аврора», – твердо заявила маме девочка, возвратившись домой.

Первый раз ее приводят в училище слишком маленькой, ее не принимают, и когда ей исполнилось восемь лет, в 1891 году Анну Павлову приняли в Петербургское театральное училище.

Из воспоминаний Анны Павловой:

«Помню, когда я была еще в младшем классе в училище, приехал Государь Император Александр Третий с Императрицей Марией Федоровной и Великими князьями. Мы, воспитанницы, танцевали балет на нашей маленькой сцене. После балета нас всех пригласили в аудиторию, где была царская семья, и Государь посадил к себе на колени мою маленькую подругу. Я расплакалась. Меня стали спрашивать, о чем я плачу. Я тоже хочу, чтобы Государь посадил меня к себе на колени – отвечала я, обливаясь слезами. Чтобы утешить меня, Великий князь Владимир Александрович взял меня на руки, но я не удовлетворилась этим. Я хочу, чтобы Государь поцеловал меня. »

Все посмеялись. Он ее не поцеловал. Это желание быть первой, быть лучшей, привлечь к себе внимание – необходимое свойство будущей звезды. Если уж целоваться, то с Императором, или вообще не надо.

Она была хрупкая девочка, ей не всегда доставало сил преодолеть трудности обучения, у нее физически организм не выдерживал этой нагрузки. Но ее хрупкость соединялась с упрямой силой воли.

Училище окончила в 1899 году, сразу же принята на исключительное положение в театре. Пока не проявился драматический талант Анны Павловой, критика постоянно упрекает ее в несовершенстве техники на сцене. Если сначала читать рецензии на первые спектакли Анны Павловой, то там пишется, что она мало заботится о правильности постановки ног, что у нее романтический беспорядок в движении рук. А затем очень быстро интонации меняются, и все технические погрешности танца Анны Павловой называются ее стилем. Пишется, что у Павловой есть нечто свое в танцах, что и выделяет ее из числа прочих солистов.

Она протанцевала на сцене Мариинского театра 10 лет. В балетах академического репертуара, которые шли на сцене этого театра не везде встречалась возможность выразить нечто психологически глубокое и значимое. И у Павловой была масса проходных, необязательных для нее партий. Две ее партии сделали эту балерину великой для российского зрителя – это Никия и Жизель.

Удивительно для балерины, до Павловой никто так не относился к балетным партиям. Она высказалась о «Баядерке» так: «Я хочу показать целый ряд переживаний, переходов от одного чувства к другому. »

В России, кроме классического репертуара, она сотрудничала со своим другом, школьным приятелем, балетмейстером Михаилом Фокиным. Фокин сначала видел в Анне Павловой, а не в Карсавиной идеальную исполнительницу своих балетов.

В 1907 году он поставил для нее концертный номер «Лебедь» на музыку Сен-Санса. Этот номер сопровождал ее всю жизнь, образ лебедя стал ее любимым, и последние слова перед смертью Анна Павлова говорила: «Подайте мой костюм лебедя».

В 1910 году Павлова переходит на положение гастролерши, она подает заявление об увольнении из театра и заключает контракт на отдельные спектакли. Но в то же время решается и ее частная жизнь, она выходит замуж за Виктора Дандре. Виктор Дандре был поклонником ее таланта, посещал все спектакли, был членом Государственной Думы, очень крупным чиновником. Он был в одной компании, курирующей постройку одного из крупнейших мостов в Санкт-Петербурге – Охтинского моста. Был обвинен в растрате казенных денег, на него был заведен уголовный процесс, и Дандре сидел в тюрьме. Выпущен он был под очень большой залог с запрещением выезда из России. Деньги за залог внесла Анна Павлова, и, невзирая на запрет на выезд, Дандре выехал из России и обосновался в Англии, стал импрессарио Анны Павловой. И получается, что поскольку она стала супругой человека, въезд которому в Россию был запрещен, то и ей стало это стало весьма затруднительно, и ее уход из театра очевидно, все-таки продиктован семейными обстоятельствами.

Дирекция всячески пыталась удержать ее в театре, и ей были предложены такие условия, которые не мешали Павловой содержать свою труппу и гастролировать по всему миру, она уже чувствовала себя актрисой мира, и ей мало было этой сцены. Два сезона Анна Павлова выступала в труппе Дягилева. Но ей было тесно в этом сообществе. Она была солисткой, одиночкой, и общее творчество было ей не нужно.

Последний раз в России она выступила в 1913 году, и покинула страну, больше никогда не возвращаясь, когда ей было 33 года. Необходимость постоянной смены репертуара – она переезжала с одной площадки на другую – привела к тому, что Анна Павлова сама стала ставить себе номера, подгоняя музыку под свои возможности. И половина репертуара – это номера, поставленные Новиковым и самой Анной Павловой, и переделанные из старых ролей.

Неся такую фантастическую нагрузку, переезжая с одного места на другое, Анна Павлова, никогда не болела. Сам танец, очевидно, давал ей силы и восстанавливал ее. Она упрямо не замечала, что стареет, что силы уже не те. Очень жестоко описывает в своих воспоминаниях французский балетмейстер и танцор Серж Лифарь: «Я так боготворил Вас, и мне так нравились Ваши танцы, что я готов убить сегодняшнюю Анну Павлову, чтобы она не затмевала тот возвышенный, совершенный образ. » Она все равно продолжала танцевать.

Хочется еще добавить, что в каждой стране, куда приезжала Анна Павлова, она изучала национальные танцы и включала их в свой репертуар. У нее были японские, индийские танцы, африканские танцы.

Она умерла во время гастролей, простудилась, проболела всего пять дней. Просто исчезла.

Продолжение http://yarcenter.ru/articles/history/anna-pavlova-fenomen-russkogo-baleta/