Исполнилось 92 года выдающейся актрисе ХХ века (за версией британской энциклопедии) Нонне МОРДЮКОВОЙ, с которой Судьба подарила мне незабываемые встречи…
Ещё будучи студенткой ВГИКа, Нонна (Ноябрина) Мордюкова дебютировала в кино, сыграв Ульяну Громову в фильме С. Герасимова «Молодая гвардия». И получила за ту работу Сталинскую премию первой степени – ныне Государственная премия.
Взяв в молодости столь головокружительную профессиональную высоту, актриса в последующей жизни никогда не снижала творческой активности, наоборот только её наращивала. Звание народной артистки Советского Союза Мордюкова получила в 1974 году. Потом была награждена ещё пятью орденами СССР и России. Её дважды признавали лучшей актрисой года. Она стала лауреатом премий «Золотой овен» в номинации «Человек кинематографического года» и «Кумир» в номинации «За высокое служение искусству». Ей присуждался специальный приз «Честь и достоинство» национальной кинематографической премии. Наконец, Нонна Викторовна была включена в первую двадцатку самых выдающихся актрис XX века редакционным советом британской энциклопедии «Кто есть кто» («Who is Who»). Думается, по праву. Очень великой и пронзительно народной была Мордюкова. И жизнь она прожила столь бурную и тяжёлую, как ни одна другая советская актриса.
Долгие годы мне посчастливилось много и близко общаться с этой удивительной женщиной. Писал я о ней в различных изданиях, не зная отказа в интервью. И в некоторых других моих начинаниях, Нонна Викторовна всегда приходила на помощь. Когда в Доме кинематографистов устраивалась презентация женского номера журнала «Вестник ПВО», где я был главным редактором, Мордюкова стала нашей почётной гостьей, отказавшись от скромного гонорара. Двухтысячный зал приветствовал легенду отечественного кино овацией, а я встал перед ней на колени и с благодарностью вручил спонсорский подарок – французские духи – всё, что мог тогда. Её приход был для меня особенно ценен потому, что после смерти сына Владимира в 1990 году актриса на три года отказалась от всех массовых мероприятий и почти на людях не появлялась. Заметив мою смущённость от неказистости подарка, Нонна Викторовна нестандартно подбодрила: «Вот этот «Пуазон» обошёлся бы в три моих месячных пенсии». Мне натурально захотелось завыть от досады. Это ж надо: на туманном Альбионе Мордюкову полагают актрисой века, но у себя на родине она заслужила лишь треть пузырька французского парфюма. А на дворе начинался «лихой ельцинский» 1992 год…
Мы познакомились с Нонной Викторовной где-то в середине семидесятых на одном из сборных концертов, посвящённом Дню Советской Армии и Военно-Морского флота в подмосковной воинской части. Цветов и подарков солдаты и офицеры надарили любимой актрисе столько, что пришлось помочь ей в транспортировке. Мордюкова обитала в 169-й квартире знаменитой высотки на Котельнической набережной сначала с сыном, потом сама. Спустя несколько лет, ей пришлось из-за стеснённых материальных условий продать престижное жильё и перебраться в один из «спальных» московских районов в крохотулечную «однушку». Помогая актрисе распихивать по углам нехитрые её пожитки, я помнится, заметил: «А ведь миллионы ваших зрителей, небось, думают, что вы - счастливая и преуспевающая, живете в хоромах, с прислугой?
- Скажешь такое – прислуга. Никто, никогда и ни в чём мне не помогает. Сама всегда стираю, убираю, стряпаю. Не раз слышала за спиной удивленное: «Смотри ты, Мордюкова ходит в овощной!». А кто же за меня туда сходит? Вообще, я потрудилась на своём веку не меньше моих героинь. Ещё школьницей в поле работала, за скотиной ухаживала, вёдра тяжёлые таскала. Меньших братьев и сестёр нянчила. Потом уже, когда институт закончила, так всё равно оставалась старшей. И помогала младшим, чем могла, потому что родителей мы лишились очень рано. (У актрисы было три сестры и два брата).
Что же касается счастья, то ведь оно, как зарница: полыхнёт, захватит полнеба и погаснет. И жди опять годами, когда ещё полыхнет. Конечно, и в моей жизни сверкали зарницы. Я всё же не могу жаловаться, что обделена известностью, горячей, искренней любовью зрителей. Кое-что сделала и для отечественного кино. И за свою работу мне не стыдно: ни от одной сыгранной роли не откажусь сегодня. Печальнее другое. Вот я такая известная и, чего скромничать, где-то даже всенародно любимая актриса, а часто по-бабьи завидую своим коллегам-сверстницам, которые почти не оставили следа в кинематографе, зато сумели в своё время удачно выйти замуж, нарожать детей, вообще наладить семейный быт, чтобы внуки были, дача там, машина, огород. Всего этого мне сейчас очень не хватает. А во второй половине жизни женщина не может о таком не задумываться.
Напомню читателям РГК, что Мордюкова сыграла без малого в полусотне отечественных фильмов. Есть у неё роли поистине эпохальные, высочайшего нравственного и трагического звучания – председатель колхоза Саша Потапова в «Простой истории», Клавдия Вавилова в «Комиссаре». Многажды создавала она комические и даже гротескные роли. Как тут не вспомнить купчиху Домну Евстигнеевну Белотелову из «Женитьбы Бальзаминова», управдома Варвару Плющ из «Бриллиантовой руки» или приму театра Раису Сурмилову из классического водевиля «Лев Гурыч Сничкин». Но всё-таки львиная доля её работ, ставших, без преувеличения классикой отечественного кинематографа – это судьбы простых женщин из самых что ни на есть глубин русского этноса. Вспомним сельскую жительницу Марию Коновалову из «Родни», Федосью Угрюмову из «Русского поля» (в этой картине она снялась с сыном Володей – М. З. ), Доню Трубникову из «Председателя». Дальше – просто имена и фамилии её героинь: Стеша Ряшкина, Дуся Ошуркова, Даша Бокова, Мария Иванова. Или даже вовсе без фамилий: Степанида, Наталья, Рыбачка, Тётя Паня, Баба Зина, Кузюрка. А всё равно, человек хотя бы мало-мальски интересующий отечественным кино, без труда назовёт те фильмы, из которых взяты эти персонажи. В культовой картине «Добровольцы» фамилии Мордюковой вообще нет даже в титрах. Но когда я скажу читателям, что она там сыграла метростроевку, поющую арию Кармен в забое, многие без труда вспомнят и этот колоритный персонаж. В 1995 -1996 годах Нонна Мордюкова снялась в паре с актрисой Риммой Марковой в нескольких социальных телевизионных роликах под общим названием «Русский проект» на телеканале «ОРТ»: «Дай вам Бог здоровья», «Спаси и сохрани», «Сборка-1», «Сборка-2». В каждом играла бабу - рабочую на железнодорожных путях. В те времена мы были, наверное, единственной страной, так заботливо и повсеместно обеспечивающей женщин столь «лёгким» трудом. Мордюкова запечатлела это государственное свинство навечно.
Последней её ролью стала мама Полина из фильма «Мама» Дениса Евстигнеева. Сама говорила, что это не самая удачная её работа. Изначальный посыл картины нелепый: мать ведёт детей своих на верную смерть. Только в наших воспоминаниях о великой актрисе не это самое главное, а то, что до самой её смерти никто из режиссёров не снимал больше Нонну Викторовну даже в короткометражках. У неё, к великому сожалению, была стойкая слава неуживчивой, капризной и привередливой особы. Категорически не согласен с подобным утверждением. И доказать это попробую, ссылаясь на наши многочисленные беседы в те самые «лихие ельцинские» годы. А читатели пусть сами разберутся, что к чему.
- Скажите, Нонна Викторовна, как так получается, что при ваших способностях, при таланте бесспорном (в сторону всякую лесть!) приходится с грустью констатировать «невостребованность актрисы Мордюковой»? Причём, ведь и не одна вы оказались в таком незавидном положении. То есть в данном случае мы можем вести речь уже о проблеме отечественной культуры.
- Ну я не возьму на себя смелость говорить за всю нашу культуру. Хотя много и мучительно над этой проблемой размышляла, изустно и печатано выступала. Она и сейчас не даёт мне покоя. Даже фразу такую «родила», чем очень горжусь: «Искусство - это торжество пола». Но что касается личной, как ты говоришь, невостребованности, то её я отчасти объяснить могу.
Мне, к великому сожалению, не посчастливилось полюбить ни талантливого режиссера, ни умного, модного сценариста, хотя бы такого, как Витя Мережко. Не создала я семью с человеком, который мог бы мной вдохновиться, как Феллини - Мазиной. Или у нас есть потрясающая в этом смысле пара - Панфилов и Чурикова. Подобный тандем в искусстве - великая, созидающая вещь, при условии, разумеется, что супруги действительно творцы. В меня же режиссёры по большей части летуче «влюблялись», как, скажем, Никита Михалков. Впился пауком, выпил всю кровь, раскрыв при этом лишь одну грань моих способностей - и до свидания. А представь себе, была бы я молодая, да ещё и женой его была бы. Наверное, он рассмотрел бы во мне не только колхозную тетку. (Здесь имелся в виду фильм «Родня» - М. З. ).
Далее, я даже представить себе не могу «белого танца» с режиссером, вообще с кинематографом. Хотя, казалось бы, если люди себя в депутаты, в меры, в президенты вона - косяком предлагают, то что комплексовать мне, худо бедно, приличному профессионалу, который, пусть не всегда сыграет блестяще, великолепно, но добротно - с гарантией. Не могу. Воспитание, совесть проклятые не позволяют. Позвонить режиссёру, предложить свои услуги в фильме для меня всё равно, что мужчине предложить себя как женщину. Будучи одной из шестидесяти претенденток на главную роль в фильме «Трясина», я, не поверишь, за три версты обходила Григория Наумовича Чухрая: стыдилась мозолить человеку глаза.
Повторяю: за сделанное краснеть перед людьми мне не приходится. Но ведь вся штука в том, что я могла бы принести отечественному искусству и куда большую пользу. Не говорю уже о Наташе Ростовой или Анне Карениной - ролях, которые мне многие умные люди пророчили. Аксинью шолоховскую не сыграла! А мне, откровенно говоря, представлялось в ту пору, что и в искусство я пришла лишь затем, чтобы сняться в «Тихом Доне». Да что там сняться. Я готова была лечь посредине степи и стать рекой, деревом, холмом, лишь бы только послужить фильму о земле, которую исходила в детстве и юности босыми ногами. Не послужила. Значит, не нуждались во мне «мастеровые» - писатель и режиссёр. Хотя мне-то самой казалось и, грешным делом, до сих пор кажется, что это не я, а они многое потеряли, не пригласив меня в свой фильм. Я на Дону все запахи знаю, все травы и цветы для меня родные. Как же можно было без меня обойтись? Ох, и настрадалась я тогда и намучилась. Но, справедливости ради, должна сказать, что Быстрицкая-Аксинья мне очень понравилась. Просто я бы сыграла Аксинью совсем по-иному…
- Вот сейчас у вас один из затянувшихся простоев. А не возникало ли в такой ситуации мысли заняться режиссурой или так модной в артистическом кругу педагогической деятельностью? Наконец, почему бы вам не отправиться на пресловутый «чёс». Пару роликов с отрывками из собственных фильмов - под мышку и вперёд по безбрежной России…
- Нет, дорогой, это не моё. Я вообще в жизни стараюсь не заниматься ничем таким, что было бы несвойственно моей натуре, моему мировоззрению. Это не дешёвое кокетство. Когда в США, в Белом доме показали нашего «Комиссара», ко мне подошли серьёзные люди из Голливуда и предложили сниматься в экранизации романа Стейнбека «Гроздья гнева». «Так я же английского не знаю!», - искренне удивилась. «Ничего, мы русскими буквами английский текст вам напишем». И съёмки предлагают буквально через четыре дня. Отказалась, не раздумывая. Зачем мне было, как спутанной лошади о каждую фразу спотыкаться? Зачем играть английскую фермершу на чужом языке? Ради денег? Так они меня никогда не интересовали. И наследство оставлять некому после смерти сына. У режиссёров Приемыхова и Пашкова, которые были со мной в делегации, глаза на лоб полезли от моей безрассудной выходки. Говорят: дура ты набитая, Нонна, от такого фарта в жизни отказалась. И подруги потом мне, примерно, то же талдычили. Я их ни в чём не упрекаю, упаси Господь. Все они хорошо ко мне относятся. Но до сих пор считаю: поступила правильно, что не предала свои убеждения. По тем же причинам педагогикой не занимаюсь. Нет у меня такой жилки, чтобы других учить, чтобы ждать-выжидать, пока у девчонки талант откроется. Или платья ей буду шить, кормить или выгоню на следующий день. Что же касается юношей, этаких непризнанных талантов, то я на них в молодости насмотрелась. Толпами вились возле юбки. Прямо ногами от них отбивалась.
Здесь по касательной замечу, что Нонна Викторовна четырежды была замужем. Первый муж - Вячеслав Тихонов. Второй брак – гражданский – с актёром Борисом Андроникашвили. Третий, тоже гражданский, с Играфом Иошкой, цыганским певцом. Четвёртое замужество случилось с актёром Владимиром Сошальским. Продлилось оно чуть больше полугода, однако бывшие супруги остались друзьями. И уже одно это обстоятельство неопровержимо доказывает: если Мордюковой по жизни случалось выйти с человеком, как говорится, на одну волну, то никаких сложностей её характера в их отношениях не проявлялось. Ещё Нонна Викторовна со времён сьёмок фильма «Простая история», а это 1960 год, - была тайно, сильно, но безответно влюблена в Василия Макаровича Шукшина. («Вася – моя светлая любовь, моё несказанное. Если быть до конца откровенной, мне не хотелось расставаться с ним никогда»). Не исключено, что в её жизни случались и адюльтеры, и другие короткие увлечения – не это сейчас меня занимает. Долгое время актриса категорически не соглашалась говорить на интимные темы, хотя многие «работники пера», включая и автора сих строк, настойчиво её к тому понуждали. В самом деле, было довольно странно, общаясь с Нонной Викторовной, то и дело слышать от неё: «Это случилось ещё до того, как я разошлась со Штирлицем». Или: «Штирлиц мне не раз говорил, что певица из меня никудышная». Но стоило попытаться углубить «тему Штирлица», как актриса резко, иногда почти агрессивно сворачивала разговор: «Да ну, не хочу даже вспоминать о нём!» Однако со временем, даже не скажу, под влиянием каких факторов, событий, наверное, всё же смерть сына повлияла, но Мордюкова вдруг стала очень открытой, почти распахнув свою исстрадавшуюся душу. Сама признавалась: «В какой-то момент я поняла, что моё нежелание признавать неудачи на семейном поприще - это определённо вид гордыни. А ещё постаралась понять тех многочисленных людей, которые хотели знать обо мне как можно больше. В их интересе, конечно, заключается и простое, обывательское любопытство – кто бы спорил. Только это и проявление неподдельной не скажу любви, но заинтересованности ко мне, публичному человеку, в силу моей профессии. Так и появились «Записки актрисы», где я достаточно подробно рассказываю о своей жизни, в том числе, и о неудавшемся замужестве с Вячеславом Тихоновым. Кому интересна моя откровенная исповедь, пусть обратится к моим книга «Не плачь, казачка», «Казачка».
Так вот, в том, что мы разошлись ничего удивительного. Мы не подходили друг другу ни в чём изначально. Трагически не подходили. Но я-то по молодости этого не понимала и своим напором, своим желанием заполучить такого красавца закружила ему голову. Он, бедный, и не выдержал натиска. Потом до меня дошло, что он мне вовсе был и не нужен. Однако появился Вовка, и мы по христианскому обычаю стали жить. А больше мучиться. . . Разводиться по тем временам обоим было стыдно. А тут ещё мама без конца увещевала меня: смотри, доченька, останешься на всю жизнь бобылкой с ребёнком на руках. Мама была мудрой, прозорливой. Своим женским чутьем она как бы предвосхитила всю мою жизнь. Она видела, что муж мой честен, порядочен, и стабильности у него не отнять. Он не выпивал, не буянил, по сторонам не заглядывал. Полагаю, что и не изменял мне. Однако через два дня после смерти матери мы разошлись. Он женился на женщине, которая соответствовала его представлению о супруге. За тринадцать лет нашей совместной жизни Слава ни разу ко мне в больницу не приехал, цветов никогда не дарил. А к ней и ездили, и дарил. Мама моя правильно говорила: не будет у тебя счастья с мужем, которого ты старше. Да нет, все это ерунда, конечно. Вся беда в том, что мы с ним душевными волнами не совпадали. Все мои последующие замужества по существу ничего в моей судьбе не изменили. Видать, до смертного часа нести мне крест одиночества.
- Вы давали мне отрывки своей книги ещё в рукописи для публикации в частном издании. В ваших воспоминаниях и рассуждениях проскальзывают отдельные мотивы обиды, досады, некоторого даже пессимистического разочарования в том, что всё так нескладно у вас получилось в семейной жизни. Нет лишь обыкновенной бабьей злости, кстати, вполне бы оправданной к бывшему мужу, если исходить из сермяжной бытовой логики. Однако, если всё подытожить, суммировать, взвесить, то, простите, Нонна Викторовна, получается так, что в отчуждении, непонимании больше виноваты вы, а не Вячеслав Васильевич.
- А так он и было. Я виновата, только я одна. Говорю же: он ко мне не испытывал никакого интереса. Его наша семейная жизнь поэтому и тяготила несказанно. Ни разу он не съездил на приработки - считал, что это унижает духовное артистическое начало. Но потом, для второй жены Тамары, для дочери Анны стал-таки ездить, и очень ретиво. Интерес появился.
- Но другие мужчины потом к вам этот самый интерес испытывали и, смею полагать, немалый.
- Я же говорю: крутилось возле меня народу много. И замуж не раз выходила - было дело. Но настоящего мужика, того самого орла, о котором мечтала моя героиня Саша Потапова из «Простой истории», так и не встретила. Такого, чтобы увидел и во мне обыкновенную женщину, мягкую, податливую, как воск, обидчивую, плаксивую, которую пригреть бы и не было бы преданнее её во всем мире. Не сподобил меня Господь той самой единственной половинкой…
- То что вы уже написал, Нонна Викторовна, опять же если откровенно, местами не совсем отточено и профессионально, зато всегда очень интересно, а то и просто поучительно. У вас не только словечки, обороты не затасканные – сами мысли оригинальные, серьезные, глубокие. Это откуда?
- От мамы-покойницы такое доброе наследство. Сложись судьба по-иному - мама была бы прекрасной писательницей. А я себя литератором не считаю, хотя, сколько помню, понемножечку кропала. Нет для меня большего удовольствия, чем зажечь лампу, отключить телефон и за письменный стол усесться. Этой тихой радости, наверное, хватит мне на всю оставшуюся жизнь. Есть что-то особое, таинственное в самом перенесении мыслей на бумагу. Я даже роли свои заучивая, всегда переношу их сначала на бумагу.
- Каким из своих фильмов вы не то, чтобы гордитесь, но всегда вспоминаете о нём с удовольствием?
- Вне всяких сомнений, это - «Они сражались за Родину». Я ведь поначалу не соглашалась там сниматься. Думалось: да ну их, поприезжают туда все семьями, а я буду среди них одна неприкаянно болтаться. Всё это я Шукшину вывезла, как на лопате. Его же Бондарчук специально подсылал ко мне, чтобы меня уболтать. И вот Вася звонит из Вёшинской: «Приезжай на роль Натальи Степановны! Ты здесь нужна всем, а мне – особенно!». Но я всё отнекиваюсь, ужом уворачиваюсь, а Вася в трубку кричит: «Приезжай! Ничего такого, о чём ты мне говорила, не будет и в помине». Признаться, не очень-то я поняла, «чего не будет», но поехала, раз такие люди столь настойчиво приглашают. Приезжаю, а всех жён как корова языком слизала. И ни одного артистического отпрыска на съёмочной площадке. Бондарчук даже обручальное кольцо снял, чтоб ничто не напоминало о моём постоянном семейном «банкротстве»! Только глаза его горящие до сих пор передо мной. Всё же мастер Сергей Фёдорович великий был, что бы про него ни говорили и ни писали. Он перед нами с Василием Макаровичем тогда сложнейшую профессиональную задачу поставил: на 150 метрах пленки, непрерывно, сыграть ключевую сцену. Даже партнёр мой, куда опытнее меня и тот считал, что снять одним включением такой отрезок невозможно. Киноактёр способен органично «вытянуть» 50, от силы - 60 метров. Дальше идет «голая механика». А у нас тогда так славно получилось! Действительно, какое-то состояние творческой эйфории я тогда пережила. Четыре раза мне посчастливилось сниматься с Шукшиным, но именно в этом последнем фильме произошло чудо. Мы так слаженно играли, что это было, как в пинг-понге: он мне - я ему. Мы так близки духовно были в тот момент, нам было так горячо в том магическом кольце, в которое мы попали, что не заметили, как сыграли - одним дублем на одном дыхании. А через несколько дней Васи не стало. Сгорел, как на костре. А всё из-за проклятой водки, которой он пытался усмирить свои эмоции. Вася - это мой вечный свет.
- Один из ваших недавних юбилеев был отмечен в стране очень широко (2005 год – М. З. ). Сами вы как относитесь ко всякого рода датам?
- Каждый раз думаю: зажмурюсь и по-над заборами, по-над заборами проскочу, никто не вспомнит, сколько мне лет. Тем более, что я со своим паспортом слегка напутала, когда однажды за мной ухлестывал слишком уж молодой (на семнадцать лет меня моложе) парень. Но ваш брат, журналист, обязательно обо всём разузнает и раструбит. Трагедии, во всяком случае, я в своих датах не вижу. Ну не молода, что ж…
Но если серьезно, то меня в последнее время нередко посещает мысль: а стоит ли сниматься дальше? Надо ли выносить под увеличительную линзу экрана собственное стремительное увядание, даже умом понимая, что и в нём есть своя прелесть, правда, не всем доступная? Не знаю. Эту проблему для себя я ещё окончательно не решила. Скорее всего, если случится настоящая роль, которая душу мою, мысли мои всколыхнёт, - пойду под юпитеры. Все же большая и лучшая часть моей жизни прошла в кино. Без него я и той жизни себе не представляю. А, может, и режиссер найдется, который позовет телеграммой, как когда-то Георгий Рошаль: «Срочно высылайте Мордюкову. Волга перекрыта. Полк ждет». Не знаю, не знаю. . .
Нонна Викторовна терпеть не могла всего, что связано с политикой. Но однажды сказала: «Если хочешь знать, я - путинка. Мне всем нравится наш президент. Молодой, симпатичный. А, главное, - умеет сказать-пояснить, чего хочет. Предсказуемый и вразумительный. Я – всегда за него».
…Будем сами перед собой до конца откровенны: отечественный кинематограф, в котором Мордюкова сияла, безусловно, звездой первой величины, переживает нынче не самые лучшие времена. Впрочем, как и всё остальное, что составляет понятие экономической, духовной и нравственной жизни общества. Лишь очень ленивый пишущий по этому поводу ещё не причитал, остальные отметились: кто - больше, кто меньше. И в примере с моей героиней тоже можно было бы продолжать подниматься на высотку публицистического сетования. Потом что, действительно, почитая актрису, ей не додали государство, общество; любя её по-настоящему, мы, зрители не донесли ей свою любовь во всем величии и святости. А современное киноискусство, похоже, так и просто утратило сегодня типаж Мордюковой, олицетворяющий собой цельность и страсть русского характера. Наконец, сама актёрская судьба тоже не всегда была благосклонна к женщине, восторженно глядя на которую, великий Довженко однажды воскликнул: «Такие профили встречал я на скифских вазах».
Всё это так и всё сложнее. Нет, оптимистичнее. Просто потому, что несмотря ни на что - великая актриса Мордюкова сегодня с нами. Даже мысль соблазниться на заокеанскую подачку ей оказалась чуждой. И потому, не кивая на тех, кто в творческих воззрениях оказался шире и богаче Нонны Викторовны, согласимся - отечественный кинематограф поднимут всё же такие художники, как она.

Михаил Захарчук.