Сегодня выдающемуся композитору современности Родиону Щедрину исполняется 86 лет

ЩЕДРИН – первый в мире композитор, если хотите – чемпион мира в сочинении серьёзной современной музыки. Понимаю, что за неуклюжую терминологию заслуживаю порицания. Но факт остаётся фактом. Дотошные японцы собрали данные ста здравствующих композиторов, заложили их в компьютер, и тот бесстрастно назвал самым лучшим на планете именно Родиона Константиновича. Причём с огромным (если уж продолжать спортивную терминологию) гандикапом. Никто ныне не может сравниться со Щедриным ни в трудолюбии, ни в производительности, ни в жанровом разнообразии, ни в частоте «исполняемости» его произведений, ни в их популярности среди исполнителей – словом всюду он как есть первый и лучший.
А ещё Родион Константинович, добрые отношения которого мне как подарок щедрой судьбы, - заядлый и всепогодный рыбак. Знает всё о рыбе не хуже, чем о музыке. Говорит, что ему повезло с увлечением, потому что рыбалка как ничто другое уравновешивает человеческую натуру. А настоящий композитор и должен быть уравновешенным, реагирующим на все жизненные перипетии даже с некоторым запозданием.
- Вообще композиторская профессия во многом отшельническая профессия. Она требует обязательного уединения, просторного письменного стола, чернил, линеек, удобного кресла. Музыкальные идеи могут, конечно, рождаться у композитора в метро, в самолёте, в поезде, на природе. Однажды счастливая мысль пришла мне в кювете, после того как я опрокинулся на автомобиле. Но для того, чтобы музыку "овеществить", записать её, творцу необходимо в любом случае спрятаться от людей и долго, долго сидеть одиноко, потому что композиторский труд невероятно кропотлив. Вот вам простой пример. Филармонический симфонический оркестр насчитывает около ста человек. И композитор должен каждому из них написать свою индивидуальную партию.
Небольшое отступление. У меня есть замечательный товарищ, довольно известный столичный журналист, много лет проработавший в «Труде», в других изданиях - Анатолий ЖУРИН. Его жена Ирина - народная артистка России, поет (колоратурное сопрано) в Большом театре. А в оркестре этого театра работал в своё время альтист ДАНИЛОВ. Совершенно, верно, тот самый, о котором Вл. Орлов написал одноименный роман «Альтист Данилов». Толя с Даниловым многие годы дружил. Однажды они выпивали у моего друга на даче, и весельчак Толя Журин озвучил давно для него наболевший вопрос:
- Признайся честно, как на духу, ведь даже вы, музыканты, ни хрена, должно быть, не смыслите в музыке Щедрина. Взять ту же оперу «Мертвые души». Это же какофония какая-то, а не музыка!
- Что ты, Толя! - Изумился Данилов. – Да такого замечательного композитора нет нигде больше в мире! Родион Константинович позволил нам разговаривать друг с другом своими инструментами!
Это правда, что музыку Родиона Константиновича постичь, понять с кондачка трудно, если вообще возможно. Скажу больше: «Фрески Дионисия», «Казнь Пугачева» - поэма для хора а капелла на слова А. Пушкина, «Шесть хоров» из «Евгения Онегина», «Концертино» для смешанного хора а капелла, «Звоны», «Стихира на тысячелетие крещения Руси», некоторые балеты, «Вологодские свирели», опера «Лолита» и другие сочинения Щедрина непросто постигаются даже людьми, в музыке подготовленными. Где уж нам, простым смертным, не различающим скрипичного от басового ключа, разобраться в такой музыке. Одно, вернее, два успокоения на сей счет. Первое: есть у Щедрина и вполне земные, понятные вещи - музыка к балету «Конёк-Гобунок», опера «Не только любовь», мелодии к замечательным кинофильмам «Высота» («Не кочегары мы, не плотники»), «Коммунист», «Нормандия-Неман», концерт «Озорные частушки». Второе: существует ведь высшая математика с её интегральным и дифференциальным исчислением, в которой мы тоже - ни бельмеса. И ничего - живём, не возмущаемся. Ну, так вот творчество Щедрина – супервысшая музыкальная алгебра. Которой, тем не менее, очень многие счастливые люди во многих странах с удовольствием наслаждаются. И вот вам красноречивое подтверждение сказанному.
Есть в мире самая престижная музыкальная премия Grammy. Некоторое время назад в главной номинации «За лучшее современное классическое сочинение» она досталась Родиону Константиновичу. Его CD со скрипичным концертом Concerto Cantabile, записанным Максимом Венгеровым и Мстиславом Ростроповичем, стал одним из самых продаваемых на всех континентах за все времена. Кстати, старейшее музыкальное мировое издательство «Шотт» (в нём еще Бетховен с Вагнером печатались) расположенное в немецком городе Майнц заключило со Щедриным эксклюзивный контракт: всё, что выходит из-под пера композитора должно печататься только там. Подобных живых счастливчиков в мире насчитывается только 22 человека. В остальном издательство работает исключительно на классиков прошлого - надежно, без рисков.
У Родиона Константиновича великолепная просто память и в особенности - музыкальная. Очень многие сочинения он может играть, не заглядывая в партитуру. Почти всё своё помнит. Как-то я высказал ему комплимент по этому поводу и услышал в ответ:
- Вот у отца моего, Константина Михайловича, была память! Больше такой я ни у кого не встречал. Он раз и навсегда запоминал услышанное - мог затем сыграть, спеть, записать. Я не умею и сотой доли того, что умел мой покойный отец. (К слову, мама Родиона Константиновича, Конкордия Ивановна, оказалась долгожительницей и прожила свыше девяносто лет).
Такая пикантная деталь. Родион Константинович самостоятельно, «по букварю» изучил сначала английский, потом немецкий языки. Как он говорит на последнем - не ведаю. Но уверен, что лучше, нежели Майя Михайловна, которая была твердо убеждена, что к языкам не приспособлена и могла изъясняться с иностранцами только на уровне «каля-маля». Английский Щедрин знает почти, как русский. Разъезжая по миру (Щедрин и Плисецкая побывали во всех цивилизованных странах Запада, во многих – по многу раз), композитор нигде не прибегает к услугам переводчиков даже при заключении контрактов. Зная другие языки, он в совершенстве владеет русским. И литературу русскую знает отлично.
Чувство юмора у Родиона Константиновича врождённое. Он умеет, рассказывая даже о самой примитивной жизненной ситуации, облекать её в юморное начало, вследствие чего в любой компании становится признанным центром внимания. Однажды я ему заметил, что по выходу на пенсию с должности председателя правления Союза композиторов РСФСР, он мог бы свободно работать тамадой на различных мероприятиях. Еще и потому, что ко всему прочему, очень любит всяческие застолья. И может много выпить, не пьянея. Идея ему, в принципе, понравилась.
. . . У Щедрина очень много друзей не только и не столько в музыкальном мире. А хороших знакомцев просто не перечесть. Полагаю, что даже при своей замечательной памяти, всех их он всё равно не упомнит. При этом (редчайший случай, подобного я в жизни больше не встречал!) все друзья и знакомые любят его искренне, не показушно и не поддельно им восхищаются. Многие его просто боготворят.
Читатель, верно, подумает, что это - красивый (или, наоборот, неуклюжий) авторский завиток от полноты чувств к известному человеку. Небось, кто-то еще посчитает мои характеристики и эпитеты в адрес Щедрина плохо скрываемым подхалимажем. Но это всего лишь правда.
. . . После одного из юбилейных вечеров Майи Михайловны, который закончился банкетом в четвёртом часу ночи, я вынужден был по делам рано утром приехать к ней на квартиру по улице Горького 25/9. Мела жуткая морозная метель. Лишь самые проворные московские дворники вышли с ней на борьбу. У самого крыльца меня догнал запыхавшийся Родион Константинович. Оказывается, он уже сбегал на Чистые пруды. Так я случайно узнал, что Щедрин каждое утро, вне зависимости от степени напряженности и занятости предыдущего вечера, бегает до тех пор, пока «обильно не пропотеет». К этим железно-регулярным утренним пробежкам его приучил известный писатель и психолог Владимир Леви, написавший лет сорок назад знаменитую, нашумевшую тогда книгу «Я и мы».
Кое-кто, ничтоже сумняшеся, полагает, что брак Щедрина с Плисецкой был сугубо прагматическим поступком обоих. Подобное мнение, бытующее, в основном, среди московской интеллигенции, примерно, такая же глупость и недалекость, как и мещанская оценка их обоюдного творчества: плохо, потому что мне непонятно. Между тем семейные отношения этих суперталантливых художников, даже если тебе посчастливилось просто их наблюдать вблизи, - была высотой человеческих отношений столь потрясающей и невообразимой, что ею оставалось лишь молчаливо восторгаться. Взобраться на неё пониманием, даже умозрительно - невозможно.
Почти 55 лет они пробыли вместе на виду у всего мира, когда тебя рассматривают даже не под лупой - под микроскопом! Какие бури и шторма над ними пронеслись! Какой же душевной крепостью, мудростью, терпением, пониманием и взаимопониманием надо было обладать, чтобы не просто устоять на вечно штормящей палубе корабля жизни, но и укрепиться во взаимной любви! Великие люди!
В этом, впрочем, кое-кто в этом усомнился, когда стало известно об отъезде Щедрина и Плисецкой за рубеж. Положим, я-то всегда приветствовал их шаг. Но даже им самим он дался не так-то просто, что видно из рассуждений на эту тему Родиона Константиновича:
- История нашей страны – беспрерывное шараханье из огня да в полымя, из одной стороны в другую. Причём система наша выработала в человеке услужливость; молчаливость, когда надо говорить; поддакивание, когда нужно протестовать. Человеческий облик россиян изуродован очень сильно. А это самая благоприятная почва для таких вот шараханий, когда действует принцип «свистать всех налево». Я никогда не следовал этому стадному чувству. Я шёл своим путём, который был продиктован мне генетическим кодом, природными склонностями, семьёй, истоками. Самое страшное, что сделала система, - она поломала личность, элементарные понятия чести, порядочности, простого человеческого достоинства, держание слова - я уж не говорю о таких понятиях, как нравственность и культура, о том «прожиточном минимуме», что накапливался из поколения в поколение.
Долгие годы я испытывал на себе прессинг системы. Потом она рухнула, и по логике вещей я первый должен был этому обрадоваться. Но в какой-то момент я понял, что вихрь перемен в стране может и меня подхватить, а ведь главное в моей жизни - всё же музыка. Ей и только ей я обязан отдаваться весь, без остатка. И мы с Майей Михайловной уехали в Мюнхен, хотя она, признаться, склонялась к Парижу.
Меня многие стали упрекать: дескать, в тяжёлое время бросил страну, а в ней как раз наступило время больших возможностей, время предприимчивых людей. Увы, но по своей биологии, по складу характера своего я не могу себя причислить к таковым. Мне спокойнее жить и работать, подчиняясь устоявшимся законам, которые тебя защищают. В Мюнхене я могу сосредоточиться на деле, не отвлекаясь, не суетясь. Мне не так много в жизни отпущено, чтобы размениваться по пустякам. И всё, что от меня останется - это моя музыка.
Да, мне здесь комфортно, удобно и спокойно. Но такая устроенная жизнь даром не дается. Я работаю, не покладая рук. В год я пишу 4 – 5 больших произведений. Все они издаются здесь же в известном издательстве «SCHOTT». Чтобы у вас было представление о том, что для меня значит это издательство я приведу такой пример.
Все советские композиторы, если так можно выразиться со своего младенчества были приписаны к гамбургскому музыкальному издательству «Ганс Сикорский». Как-то я получил от них корректуру своей небольшой пьесы на 17 страницах и обнаружил там 133 ошибки. А «SCHOTT» прислал корректуру на 90 страницах, где я обнаружил всего четыре опечатки. Кроме того, в Мюнхене базируется общество по защите авторских прав композитора, куда я принят ещё в 1990 году.
А вот в заключение просто щедринские фразы и изречения, в разное время мной записанные: «Начинать, Миша, никогда не поздно. К вашему сведению: Вагнер свою первую оперу написал в 42 года. / Творчество в решающей степени определяет состав аминокислот и их комбинации в организме творца. / Я всегда интересуюсь творчеством коллег. Никогда - завистливо. / Я как-то написал кантату «Бюрократиада», и её долго запрещали. Запретители всегда чётко определяли всякую угрозу в свой адрес. Если не понимали её коротким умишком, то чувствовали нюхом, печенкой. / Сколь я друг, столь и враг хороший. И я с углами, не овальный. Это и про меня строки Павла Когана: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал». Бываю также излишне упрям и недипломатичен. Майя Михайловна в таких случаях говорит, что я «кручу ручку» - на своём настаиваю. Но как раз ей-то я почти всегда уступаю и почти всегда делаю это с удовольствием. Когда мы с ней бываем в разлуке – главной статьей наших расходов становится оплата телефонных разговоров. И я придумал способ, как тех расходов избежать. В последнее время мы с Майей Михайловной просто не расстаёмся. / Труд пианиста - труд галерный. Но другого способа, чем играть люди ещё не изобрели. И чем больше твой возраст, тем больше надо упражняться, чтобы хорошо играть. Рояль труднейший, если не самый трудный инструмент. И я стал хитрить: перешёл на орган. (Как будто этот инструмент очень легкий! – М. З. ) / Многих выдающихся деятелей отечественной культуры мне пришлось отпевать. Среди них и Антонину Васильевну Нежданову. У гроба, Мишенька, по-иному на многие вещи смотришь. / По жизни я - удачлив и везуч. И жил всегда жадно. На всё у меня хватало времени: на музыку, на друзей, на футбол, на рыбалку. В молодости работал только запоями. Сейчас стал более дисциплинирован».
*
Из моего дневника: "Вчера, 16 декабря в Концертном зале Московской консерватории имени П. И. Чайковского состоялся творческий вечер Родиона Щедрина. Прозвучали: «Стихира на Тысячелетие крещения Руси», «Старинная музыка российских провинциальных цирков», «Concerto parlando» для скрипки, трубы и струнного оркестра, «Озорные частушки». Исполнял Российский национальный оркестр под управлением Михаила Плетнёва. Мы с дочерью счастливые сидели в 4 ряду партера. Позади нас – Пахмутова и Добронравов…
21, 24, 25 декабря всё в том же концертном зале имени П. И. Чайковского пройдут концерты произведений Щедрина. Исполнители: Владимир Юровский, Татьяна Моногарова, Евгений Миронов, Наталья Борискова, Александр Бузлов, Екатерина Гончарова, Алексей Огринчук, Йол Юм сон, Олли Мустоне, Алексей Володин, Денис Мацуев. Дирижёр Валерий Гергиев. Ведущий Святослав Бэлза.
В столице я живу уже 36 лет. Таких масштабных музыкальных мероприятий не вспомню.
Президент наградил Родиона Щедрина орденом «За заслуги перед Отечеством» 1У степени.
*
А ещё Щедрин лауреат Государственной премия СССР, Член-корреспондент Баварской академии изящных искусств, Почетный член Общества Ф. Листа, народный артист СССР, Почетный член Академии изящных искусств ГДР, лауреат Ленинской премии, Почетный член Международного музыкального совета, Член Берлинской Академии искусств, лауреат Государственной премии России, Премия им. Д. Д. Шостаковича, Премии Всемирного экономического форума (Давос), Почетный профессор Московской консерватории, «Композитор года» Питтсбургского симфонического оркестра (2002), кавалер орденов «За заслуги перед Отечеством» III и II степени, Почетный профессор Санкт-Петербургской консерватории, Почетный профессор Пекинской центральной консерватории, лауреат Российской Национальной театральной премии «Золотая Маска», номинант музыкальной премии «Грэмми 2011».
Щедрин — автор многих статей, а также книг: «Монологи разных лет» и "Автобиографические записи».
Ему посвящены книги: Лихачева И. Музыкальный театр Родиона Щедрина; Комиссинский В. О драматургических принципах Р. Щедрина; Тараканов М. Творчество Родиона Щедрина; Паисов Ю. Хор в творчестве Родиона Щедрина; Холопова В. Путь по центру. Композитор Родион Щедрин (она же в немецкой версии); Родион Константинович Щедрин: жизнь и творчество. Альбом фортепианных переложений с комментариями и иллюстрациями (сост. Е. С. Власова); Родион Щедрин. Материалы к творческой биографии. Сборник рецензий, исследований и материалов (сост. Е. С. Власова).

Михаил Захарчук.