Легенда по имени У-2
В этот день, 7 января, 91 год назад, поднялся в воздух самолёт, которому суждено было стяжать невиданную в мире славу, побить множество различных рекордов, которые все скопом проигнорировала гонористая «Книга рекордов Гиннеса» и заслуженно стать гордостью русского самолётостроения. Не смотря на то, что с виду машина эта всегда была проста и неказиста. Её поэтому, по примеру кинослесаря Гоши, как только не называли: «У-2», «Кукурузник», «Этажерка», «Небесный тихоход». Немцы нарекли его «Kaffeemühle» (кофемолка) и «Nähmaschine» (швейная машина). Недруги из НАТО обозначали самолёт «Мулом». И при этом (что самое удивительное!), в мире не существует другого летательного аппарата, который был бы удостоен столь пристального, почти восторженного к себе внимания. На модификациях У-2 летали в Финляндии, Германии, Франции, Венгрии, Чехословакии, Польше, Югославии, Албании, Румынии, Болгарии, КНР, Монголии, КНДР. Этому самолёту посвящены фильмы: «Небесный тихоход», «И ты увидишь небо», «В небе „Ночные ведьмы“», «В бой идут одни „старики“», «Валерий Чкалов», «Если завтра война», «Интриган», «Лётчики», «Пилоты», «Ночные ласточки», «Истребители». Об У-2 написаны повести, рассказы и даже две песни: «Деревянный самолёт» и «Служили три пилота». Вот начало последней: «Хорошая работа, / Хорошая молва. / Три друга — три пилота/ Летали на «У-2». / Фанерный хвост и крылья, / И очень тихий ход. / Но больше всех любили/ Друзья свой самолёт.
Припев: Почти пешком по небу/ Летят едва-едва, / И раз — «У-2», и два — «У-2», / И три — «У-2».
В Мытищах самолёту поставлен памятник. Банком России выпущена серебряная монета номиналом 1 рубль, посвящённая У-2. Фирмы нескольких стран (Чехия, Белоруссия, Польша, Украина) выпускают его стендовые модели. А в Самаре, Красноярске, Новосибирске, Москве и Харькове любители построили действующие самолёты У-2.
…Над моим родным селом дённо и нощно летали пассажирские лайнеры – видать оно стояло на международной трассе. Днём, в безоблачную погоду маленькие серебристые точки с нарастающим и убывающим гулом проплывали в небесной синеве туда-сюда, далёкие и непостижимые, как ночные звёзды. А «Кукурузник» стал первым самолётом, который я смог пощупать руками. Он разбрызгивал над нашими полями химудобрения. Мы, мальчишки с утра до позднего вечера сопровождали его взлёты и посадки. Обучаясь в техникуме, я всякий раз норовил из Ямполя в Винницу и обратно летать на этой чудесной машине. Три с полтиной – и ты дома, вместо того, чтобы полдня трястись в автобусе. Вспомнилось о том не случайно. В Советском Союзе насчитывалось около 2 тысяч городов и 3, 5 тысячи райцентров. Так вот, между всеми пунктами, связанными административным подчинением, существовала регулярная пассажирская связь с помощью тех же «Кукурузников». Впрочем, это лишь малая толика из того широчайшего спектра применения, которое имел славный «У-2». Он всепогодно обслуживал военных и медиков, геологов и пограничников, артистов и пастухов – да кому он только ни служил! Существовали так называемые поплавковые, повышенной комфортабельности и ещё многие другие модификации этого самого распространённого и ходового самолёта в стране. И всё-таки особая страница его героической биографии – 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны. Помните слова генерал-лейтенанта из фильма «Небесный тихоход»: «Родина всегда будет помнить подвиги крылатых героев! Стремительных истребителей, грозных штурмовиков и могучую бомбардировочную авиацию! Но не забудет Родина и нашего верного друга, нашего школьного товарища – маленький самолёт, который начал великую битву скромной учебной машиной У-2 и заканчивает войну грозным для врага ночным лёгким бомбардировщиком По-2 (Поликарпов-2)!»
Среди прочих несомненных достоинств приспособленного под боевые нужды У-2 исключительная простота конструкции и дешевизна производства считались едва ли не самыми главными. Их поэтому только за войну произвели около 34 тысяч. Самолёт, далее, был настолько доступен в постижении, что даже человек, ни разу не державший в руках штурвала, после нескольких упражнений, мог им свободно управлять. Почему же машина и стала главным учебным самолётом советских ВВС. Пилоты шутили, что мотоциклом рулить сложнее, поскольку там надо ещё держать равновесие. Иначе говоря, У-2 «прощал» обучающимся практически любые ошибки, которые на других машинах непременно приводили бы к катастрофам. Этот самолёт почти невозможно было ввести в штопор. Даже если раненный лётчик уже не мог держать рулей управления, самолёт начинал самостоятельно планировать со скоростью метр в секунду и плавно приземлялся на мало-мальски подходящую грунтовую поверхность. Он и взлетать мог с такого малого «пятачка», что это приводило в изумление даже видавших виды асов. При максимальной скорости 150 километров в час, У-2 обладал столь низкой скоростью, что мог «пешком ходить» по верхушкам деревьев, по зданиям и сооружения. Лётчики люфтваффе люто досадовали: эту русскую этажерку «завалить» труднее, нежели истребитель. Он запросто прячется в складках местности и даже между верхушками деревьев! Все вкупе эти достоинства У-2 привели к тому, что он стал широко применяться в качестве ночного бомбардировщика, самолёта разведки и связи. Всего на фронтах Великой Отечественной действовало 70 полков ночных бомбардировщиков и разведчиков. В том числе 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый ордена Суворова легкобомбардировочный женский авиационный полк, известный ещё и как «ночные ведьмы». Девушки-пилоты, получившие такое грозное прозвище, сбросили на врага почти 3 миллиона бомб!
А впервые У-2 использовал в качестве бомбардировщика гражданский пилот Юго-Западной авиагруппы П. С. Бевз, воевавший под Одессой. Вот только неизвестно, как он сбрасывал бомбы: сам вручную или у него был помощник. Зато мы точно знаем, что основными боеприпасами, сбрасываемыми с У-2, были фугасные бомбы ФАБ-100 и ФАБ-50. На бомбардировщик подвешивалось либо две «сотки», либо 4 бомбы калибра 50 кг. Использовались так же ампулы, снаряжённые смесью «КС», зажигательные бомбы с термитными шарами и с твёрдым горючим. Применялись и осколочные бомбы. Из нелетальных боеприпасов чаще всего использовались осветительная авиабомба САБ-100 и агитационная АГБ-100.
Результаты боевой деятельности У-2 поистине впечатляющи. К примеру, штурман звена 97-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка гвардии лейтенант Герой Советского Союза Василий Дмитриевич Кизь совершил 640 боевых вылетов. Он один взорвал 27 складов с горючим и боеприпасами, разрушил 7 ДОТов, наблюдательный пункт, 168 зданий и сооружений, уничтожил 24 автомашины и 4 самолёта на земле. Известно, что отдельные лётчики имели на своём счету свыше 800 боевых вылетов, а некоторые, как Герой Советского Союза Ирина Фёдоровна Себрова — более тысячи.
У капитана в отставке Василия Никаноровича Савенкова боевые итоги, конечно, скромнее, но его рассказ мне по-особому дорог и ценен, как живое свидетельство тех героических времён. Живёт он в городе Балашове Саратовской области. Запись сделана год назад, когда ветерану Великой Отечественной войны исполнилось 97 (девяносто семь!) лет: «Летали мы, обычно, над самой землей, на «бреющем». И по большей части – ночью. Не дай бог, фашист заметит – полоснет огнем – и всё. У-2, он же «рус-фанер», как фрицы говорили. При утечке горючего или масла сгорал за полминуты.
И чем мы только ни занимались во время войны, помимо, конечно, бомбометания. Помню, как однажды выручили цельную танковую дивизию Рокоссовского. Она рванула за немцами и осталась без горючего – тылы отстали. Вот мы всем полком брали на борт по бочке топлива, по лендлизовскому кожаному мешку, где были галеты, консервы, курево и – вперёд! Мне за ту операцию орден Красной звезды сам Рокоссовский вручал! Да и то, почти тонну топлива я лично танкистам доставил.
Тяжелее всего было бомбардировать вражеские мосты. Это когда ты на нём стоишь, он кажется большим. А с высоты в пару сотен метров мост не то, что лентой – клочком захудалым кажется. И ещё зенитками со всех сторон утыкан. Для уничтожения таких целей была разработана особая тактика. Подходили мы к объекту на малом газе двигателей и на предельно низкой высоте. До самого последнего момента средства ПВО противника не могли нас засечь. Затем головной самолёт, который вёл наш лучший ас, в наглую провоцировал немецкие зенитки на обстрел. Как только зажигались прожектора и начинался обстрел, «провокатор» резко уходил к земле, будто его подбили. А в это время несколько других экипажей У-2 заходили на позицию ПВО с тыла, заглушив моторы. Сбрасывали осколочные бомбы либо обстреливал их из ШКАСа (Скорострельный синхронный авиационный пулемёт – М. З. ). После такой «обработки» мы уже прицельно сбрасывали свои бомбы. Крепились они на специальных пилонах, которые устанавливались на наших ремонтных базах. Обычная бомбовая нагрузка – полцентнера. Но многие, и я в том числе, брали двойную норму в 100 килограммов. Отдельные смельчаки грузили на свои У-2 до полутоны, но такое лихачество не приветствовалось.
Лично я любил бомбить немецкие железнодорожные составы. И применял для этого очень простой способ безо всяких приборов, который позволял мне разбомбить вражеский эшелон, идущий в темноте без огней. А всё дело в том, что рельсы от наката колес блестят. Вот ты летишь – и наблюдаешь в темноте две тонкие, светящиеся отраженным светом луны иди звезд ниточки рельсов где-то далеко внизу. Ага – железнодорожный путь. Барражируешь над ним и вдруг – блеск пропал! Темное пятно длиной метров под двести, которое еще и ползёт – это и есть вражеский эшелон. Начинаешь по нему работать, роняя «каплю за каплей». Как только мы свои бомбы ни называли в целях радио конспирации: пуговицами, помидорами, картофелинами, яблоками – дурачились одним словом.
На всю жизнь мне запомнился такой случай. Однажды какой-то крутой немецкий ас решил разбомбить наш аэродром У-2. Видно так мы ему досадили. И того аса наши лётчики сбили. Но сам он остался жив. Приводят его в штабную землянку, а я как раз дежурный по полку. Гляжу на него: драный, обгорелый, но при всех регалиях. Крестов у него – полна тужурка. Наверное, ещё с Испании воевать начал! Ну допрашивают его честь по чести. И вдруг ас просит: а не представите ли вы мне того мастера, который так лихо меня сбил. Наверное, он Герой или как там у вас. Тут ему показывают парнишку, которых мы промеж себя называли «шестимесячными» - ускоренная подготовка в полгода. До гробовой доски не забуду картину: стоят они друг против друга - палёный, но холёный ас весь в крестах от воротника до ремня - англичан сбивал, французов сбивал, поляков, норвежцев… И - наш лейтенантик неполных двадцати лет, в курточке не по росту. А из регалий - один комсомольский значок. Да что там говорить, я и сам-то юнцом воевал. Ростом вот не вышел, так меня лишь, когда капитана получил стали по отчеству величать. А то всё – Василёк, да Василёк.
Но всё равно жизнь прожил я очень счастливую. Воевал вся войну. Немалый урон врагу нанёс. В Параде Победы участвовал. Да, да, участвовал. А как было дело. Накануне торжеств зарядил обильный дождь. Обложило небо тучами «вглухую». Так что не могло быть и речи о полётах. Хотя поначалу планировался торжественный пролёт огромного количества бомбардировщиков, истребителей и даже наших У-2 поэскадрильно, со знаменитыми асами, Героями Советского Союза, во главе! Но командование решило: коль скоро над Москвой летать нельзя, воздушную часть парада провести над аэродромом в Тушино, после того, как летчики пройдут по площади пешими – в общем парадном строю. Как же я радовался такому решению командования. С гордостью печатал шаг по московской мостовой. Видел, как под Мавзолей флаги трофейные бросил, как сам Маршал Жуков на коне с войсками здоровался».
И – последнее. За время войны Героями Советского Союза, воевавшими на У-2, стали 59 человек. Гвардии майор Воробьёв Иван Алексеевич, командир эскадрильи 76-го гвардейского штурмового авиационного полка был дважды Героем.

Полковник в отставке Михаил Захарчук.
*
Андрей Бондаренко: Трудовой подвиг по просьбе Сталина

В самый тяжёлый период Великой Отечественной авиастроители Куйбышева вооружили 117 авиаполков ночных бомбардировщиков и штурмовиков

Андрей Бондаренко

Начало ноября 1941 года. Армии Вермахта стояли под Москвой, Ленинградом и Ростовом-на-Дону. В это время в Куйбышеве еще не начали работать эвакуированные сюда авиазаводы из Москвы и Воронежа. И ни один штурмовик Ил-2 еще не поднялся в воздух с только построенного заключенными Заводского аэродрома. А меж тем к началу зимы боевые потери Военно-Воздушных Сил РККА превысили 20 тысяч самолетов. Как вспоминает бывший тогда наркомом авиационной промышленности Александр Шахурин, в этих критических условиях было решено мобилизовать весь самолётный парк страны. Государственный комитет обороны в начале ноября постановил сформировать из этих гражданских самолётов авиационные полки для ночных действий. Большинство новых частей укомплектованы были учебно-тренировочными бипланами У-2 - самолётами для первоначального обучения курсантов, которыми были укомплектованы свыше 100 аэроклубов Осоавиахима. Эти простые и летучие сооружения из дерева, фанеры и пропитанной аэролаком парусины, теперь требовалось срочно вооружить и превратить в грозные для врага лёгкие ночные бомбардировщики. Такую задачу получил завершивший перебазирование из Киева в Куйбышев завод № 454 Наркомавиапрома, который в июле обосновался вблизи станции "Стахановская" в корпусах и на открытой площадке мастерской промысловой артели "Ход", которая до войны делала ходовую часть телег на конной упряжке. Здесь установили и запустили станки, а работники эвакуированного завода, забыв о собственной неустроенности, приступили к выпуску продукции для фронта - систем вооружения самолетов.
Андрей Бондаренко: Первое «особо важное задание»

1 ноября Государственный Комитет Обороны принял Постановление № 858. Согласно ему командующий ВВС КА Павел Жигарев обязывался провести формирование и подготовку к боевым действиям в плохих метеорологических условиях 100 авиационных полков с передачей им не позднее 15 ноября 1941 года в основном учебных самолетов Осоавиахима. Они должны были «быть в полной исправности с лыжами и иметь самолеторесурс и моторесурс не менее 50%». Нарком авиапрома Шахурин в срок до 1 декабря 1941 года обязан был обеспечить «самолеты формируемых авиаполков стрелковым и бомбардировочным вооружением и ночным оборудованием».

И уже 5 ноября в Куйбышев на 454-й завод приехал заместитель начальника главка вооружения Наркомата авиационной промышленности генерал-майор Павел Яковлевич Залесский. К его приходу в кабинете директора предприятия Марка Яковлевича Горелика были собраны начальники цехов и отделов. Время военное - и эти средние и старшие командиры оборонного завода ожидали привычного, но пока неизвестного им приказа наркома Шахурина. Но вместо этого генерал Залесский, молча оглядев собравшихся, достал из планшета и зачитал заводчанам не сухое распоряжение в форме приказа, а письменное обращение с просьбой. Краткую литера "К" правительственную телеграмму к директору товарищу Горелику и коллективу завода № 454, в которой были такие слова ". . . прошу для защиты Москвы вооружить У-2". И подпись всего из одного слова - "Сталин". Как вспоминал начальника техотдела предприятия Борис Мосяков, генерал Залесский от себя кратко пояснил авиастроителям, ошеломлённым от такой неожиданной просьбы (!) главы советского правительства и компартии, Верховного Главнокомандующего: "Эту работу нужно считать особо важным заданием Государственного Комитета Обороны. И выполнить его надо в считанные дни. . . " А затем добавил: "Я не уеду отсюда, пока вы не наладите производство". . .