В эти дни родился выдающийся советский актёр Павел Петрович Кадочников. Он снялся в семидесяти фильмах. В том числе - в таких культовых советских картинах как «Подвиг разведчика», «Повесть о настоящем человеке» и «Далеко от Москвы», получив за каждую по Сталинской (нынче Государственной) премии. Сам поставил четыре ленты и к трем написал сценарии. Удостоился от государства званий народного артиста СССР, Героя Социалистического Труда. И при этом почти на полтора десятилетия та же система напрочь отлучила его от кинематографа. За 15 лет его нога ни разу не ступала на съёмочную площадку. Случай в советской культуре, кажется, уникальный.
*
Ничем, кроме домашнего телефона Кадочникова, взятого из справочника, я не располагал, когда впервые в жизни приехав в Ленинград, решил встретиться с артистом, которого обожал с детства. А дальше вы, читатель, как говорится, будете смеяться или, как минимум, усомнитесь в моей правдивости, но, видит Бог, не кривлю душой ни на йоту. Выслушав мою сбивчивую от понятного волнения речь, Павел Петрович наповал сразил предложением:
- Поскольку вы впервые в Ленинграде, то я заеду за вами в гостиницу, а потом покажу такие места в моем родном городе, до которых вам отродясь не добраться.
И он приехал, и мы катались вдвоем на его «Волге» весь день и еще пол белой ночи, и он рассказывал в таких цветах и красках «о любимом Питере», что я был просто ошеломлен. Время от времени даже возникало желание ущипнуть себя: не сон ли это?
Встретились мы и на следующий день в его квартире на Кировском проспекте. Павел Петрович представил меня своим «чудным женщинам» – жене Розалии Ивановне и ее сестре Наталии Ивановне. Правда, пробыл я у Кадочниковых немного. Хозяин спешил на поезд, отправлявшийся в Прибалтику, где снимался в фильме «Блистающий мир». Однако и за то короткое время я успел восхитится увиденным. Особенно впечатлили обилие книг и большой скульптурный портрет Кадочникова-Маресьева, во весь рост стоявший в коридоре.
С той незабываемой встречи у меня с прославленным артистом завязались очень теплые (чуть не вырвалось - дружеские) отношения. Конечно, разница в возрасте и положении не могла не сказываться, хотя сам Павел Петрович вряд ли именно это обстоятельство держал в уме. Прежде всего, потому, что был лишен комплекса звездной хвори. Если даже он и всматривался в зеркало истории (а, наверняка, всматривался) через собственное литературное творчество (написал книгу, несколько повестей), через призму киноролей, среди которых есть, как уже говорилось, несколько поистине эпохальных, то, ежу ведь понятно, что к великой славе артиста я, молодой журналист, не способен был тогда прибавить хоть какие-то краски. Стало быть, он общался со мной (мы еще несколько раз виделись и многажды разговаривали по телефону), с другими людьми исключительно по доброте душевной, а не движимый корыстными соображениями.
Это момент принципиальный и я его сознательно педалирую, поскольку при жизни Кадочникова недоброжелатели обвиняли его во многих смертных грехах, в том числе, в непомерном корыстолюбии, в самовосхвалении, в излишнем самомнении, строптивости, самоуверенности и прочая, и прочая.
Не скажу, что в личности артиста сии качества отсутствовали напрочь. Но, несомненно, не они определяли его характер, творческую и человеческую сущность. Что же касается недоброжелательных мнений, то они сопутствовали Кадочникову в продолжение всей его творческой жизни. Артиста попроще, человека, не обладающего столь ярким и сильным талантом, такие постоянные нападки, злые инсинуации могли бы запросто вышибить из седла.
Судите сами. Еще за несколько лет до войны о Кадочникове муссировались упорные слухи: молодой артист-де сожительствует с Эйзенштейном. Якобы, в Москве известный режиссер «пользует Гришу (Григорий Александров - М. З. ) в Ленинграде – Пашу». Пика эти измышления достигли в годы войны. Злая молва утверждала: благодаря покровительству Эйзенштейна Кадочников уехал в тыл, чтобы не попасть во фронтовую бригаду.
Последнее обстоятельство всю жизнь угнетало Павла Петровича. Однажды на мой вопрос: «Что бы вы изменили в своей судьбе?» - он, не задумываясь, ответил:
- Об одном сожалею: не проявил настойчивости, чтобы попасть на фронт. Хотя, видит Бог, всегда испытывал неудовлетворенность от непричастности к войне, всегда казнил себя тем, что приходилось играть в театре, на съемочной площадке, в то время, когда мои сверстники воевали. И к руководству много раз обращался с просьбой отправить на фронт. Мне, естественно, отказывали, но сейчас, с высоты прожитых лет, вижу - это не оправдание. Надо было настоять».
Возможно, и потому, что артист казнился просчетом собственной молодости, в зрелости он компенсировал это тем, что долгое время возглавлял военно-патриотическую комиссию Ленинграда, а знаком «За культурное шефство над Вооруженными Силами СССР» дорожил не меньше, чем своими многочисленными орденами и медалями.
По линии общественной работы Павел Петрович вообще тянул громадный воз: был членом парткома «Ленфильма», секретарем правления Ленинградского отделения Союза кинематографистов, членом правления Союза кинематографистов СССР, председателем актерской секции. Словом, ни от какой работы не увиливал, за что и шишек получал - не приведи Господи. Однако ко всяким претензиям и злокозням своих недругов относился с веселой и мудрой снисходительностью, справедливо полагая, что, сколько бы собакам ни лаять - караван должен следовать своим путем.
- О, вы даже не представляете, с каким множеством актрис завистники укладывали меня в постель! - удивлялся он. - Наверное, ни у одного восточного шейха не было столько жен, сколько мне приписывают любовниц!
- Но, так ли безосновательны их домыслы, Павел Петрович?
- А вот это не тема для разговора мужчин, если мы с вами таковыми себя полагаем.
Я покраснел и извинился, хотя был наслышан, что Павел Петрович в молодости слыл жутко охочим до женского полу. И об это говорили такие люди, которым я не мог не верить. . .
Как уже упоминалось, почти полтора десятилетия Кадочников не снимался: так отомстили неутомимые завистники за его славу, успех, за ту великую любовь, которую питали к артисту миллионы зрителей.
И что примечательно: конкретных обвинений Павлу Петровичу никто и никогда не предъявлял. За ним не числилось ни политического, ни идеологического, ни бытового криминала. Кадочников не исповедовал либеральных взглядов, не дружил с инакомыслящими, не подписывал досаждающих режиму воззваний. Да, он любил кутнуть по молодости; активно и успешно приударял за женщинами (а какая дура не отдалась бы молодому Кадочникову?!), однако даже в скандальной истории ни разу замечен не был. Полагаю, что в примере с Кадочниковым советские бюрократы от идеологии и культуры просто сработали по любимому ими принципу: то ли ты украл шапку, то ли у тебя ее украли - не суть важно. Главное - в чем-то был замешан.
Потому что при всей творческой и жизненной неуемности («Это правда, Михаил, водится за мной такой грешок: каждой бочке стремлюсь быть затычкой, из-под хомутов шею убираю редко»), он был даже
аполитичным человеком. («Что вы говорите? Неужели в Польше все так плохо с этой «Солидарностью»? А я лет пять назад туда ездил, так мне очень даже понравилось. А что, Раиса Максимовна действительно всюду за Горбачевым следует?»). То есть, он даже последние известия «по ящику» не смотрел!
Членом КПСС Кадочников стал на 52-м году жизни, хотя в партийные сети его упорно и жестко стали отлавливать еще с довоенных времен. Да и в коммунисты подался, скорее всего, чтобы задобрить чиновников от партии и Министерства культуры. Дескать, смотрите, ребята, я как бы ваш, ничего против вас не замышляю, так и вы мне не мешайте заниматься любимым делом.
К слову, этот верноподданнический, шаг возымел очень скудный эффект. И с партийным билетом Кадочников по-прежнему словно бы не замечали кино- и театральные деятели. Он был предоставлен самому себе. Однако и в этой ситуации не сломился. Рисовал, занимался скульптурой, записывал пластинки, писал повести, рассказы. Много ездил по стране с концертами, на которых пел, играл на гуслях, на гитаре, на гармонике, на жалейке. Готовил специальные сольные программы с демонстрацией любимых зрителями фильмов собственным участием. Может, несколько выспренно это прозвучит, но именно такие поездки по стране придавали Павлу Петровичу силу и оптимизм: народ его помнит и ценит.
«Снял табу» с Кадочникова Никита Михалков, пригласивший почти, что опального артиста в свой фильм «Неоконченная пьеса для механического пианино» на роль Трилецкого. После этого Павлу Петровичу посыпались как из рога изобилия предложения, одно заманчивее другого. Критика взахлеб заговорила о «второй молодости Кадочникова». Артист никому практически не отказывал и снимался без разбору в любых фильмах, конечно же, из-за творческой голодухи. И еще, полагаю, по доброте душевной. Кроме того, сам активно занялся кинорежиссурой, подключив к работе сына. Вдвоем они и раньше снялись в трех фильмах. А картину «Ночь на четвертом круге» - совместно поставили. Словом, жизнь налаживалась, набирала обороты. Однако судьбе было угодно нанести Кадочникову самый жестокий удар: не дожив до сорока, трагически погиб его сын Петр, упав с дерева…
Сам Кадочников от матушки-природы был щедро наделен крепким здоровьем. Практически всю жизнь занимался различными видами спорта, что позволяло ему во всех (без исключения!) фильмах никогда не прибегать к помощи дублеров. Да что там говорить, если он несколько десятилетий кряду считался старшиной ленинградских моржей!
Смерть сына подкосила артиста. Он в одночасье стал глубоким стариком. Хотя, конечно, старался держаться. Как и прежде мог с головой уйти в работу. И тот, кто не знал о его горе (сам никогда о
нем не распространялся), мог бы подумать: экий бодрый старичок! На самом деле он сильно сдал и лишь несколько лет прожил после кончины сына.
. . . Никогда не забуду, как позвонил Павлу Петровичу и сообщил, что ему присвоено звание Героя Социалистического Труда. Я тогда работал корреспондентом ТАСС и получил это известие прямо из канцелярии президента Горбачева. Думалось: вот счастье-то, какое, первым старика обрадую! А он и не встрепенулся вовсе:
= Присвоили, говорите. . . Ну, что ж, спасибо им, - и перевел разговор на другую тему! Даже врожденное тщеславие его покинуло напрочь, так сильна была горечь безвременной потери.
И последнее. Правнук Кадочникова - Петр снялся уже в нескольких картинах. Врать не буду – не видел, но Розалия Ивановна и Наталия Ивановна в один голос твердят: удивительно похож на прадеда!
Ещё из жизни Кадочникова.
На «Ленфильм» для съемок комедии «Укротительница тигров» пригласили дрессировщицу Маргариту Назарову. Ей предстояло не просто заменить Людмилу Касаткину в отдельных эпизодах, но и по ходу картины провести с тиграми целый аттракцион. Во время съемок эпизода схватки за дверь (тигр старался лапами открыть ее, Кадочников с другой стороны из всех сил сдерживал напор) укротительница тревожилась:
- Павел Петрович, уберите лицо подальше, Пурш может задеть вас!
- Оператор кричал совсем другое (этот киношный народ всегда думает об удачном кадре и никогда - об опасности):
- - Кадочников, дайте лицо ближе к тигру, вы выходите из кадра! Кадочникову предлагали дублера, но он, как всегда, отказался, только сказал задумчиво:
- Только не забудьте, у меня жена и дети.
*
Свой психофизический актерский аппарат актер Георгий Вицин всегда держал в отменной форме. Перед съемками фильма «ЗАПАСНОЙ ИГРОК» он целый месяц ежедневно тренировался на стадионе, чтобы «согнать жиры». На репетиции боксерского поединка Вицин так разошелся, что всерьез атаковал Павла Кадочникова. Кадочников, занимавшийся боксом профессионально, среагировал автоматически. В результате Вицин очнулся в больнице с трещиной в ребре.
*
В фильме «Иван Грозный», снимавшемся в Ташкенте в разгар Великой Отечественной войны, была запланирована сцена, в которой герои Николая Черкасова и Павла Кадочникова сидят за столом, а на столе - каравай хлеба. Голодные актеры еще во время репетиций ловко выщипали мякиш через маленькое отверстие, повернутое от камеры. Наконец начали снимать, и тут оператор Эдуард Тиссе с ужасом заметил, что их каравай сдувается, как воздушный шарик, и превращается в лепешку. Второго большого каравая в военном Ташкенте (город хлебный!) не нашли. От сцены пришлось отказаться.
*
Павел Кадочников стал знаменитым после выхода на экраны фильма «Повесть о настоящем человеке». В фильме есть эпизод где герой Кадочникова летчик Маресьев танцует с Целиковской на протезах. Для того чтобы почувствовать подлинные мучения своего персонажа, актер потребовал прикрепить ему на ноги настоящие протезы. И снимался в них. Высшей похвалой считал укоризненную фразу настоящего Маресьева: «Тяжеловато Пашка танцует. . . »
*
Павел Кадочников обладал исключительным даром перевоплощения. Во многих спектаклях он исполнял сразу несколько ролей, в одном из них он исполнил сразу восемь ролей. Однажды режиссер Юткевич пригласил его на роль Леньки Сухова в картину «Яков Свердлов», но, не найдя актера на роль Максима Горького, решил, что Кадочников и с этим справится.
- Да вы что! Неужели мы настолько обеднели талантами?! - возмутился худсовет. Но Юткевич снял Кадочникова в роли Горького тайно. Показал пробу начальству.
- Совсем другое дело, Сергей Иосифович, - закивало начальство. - Есть же артисты, кроме вашего любимца Кадочникова!

Михаил Захарчук