В эти дни, 22 года назад, трагически нелепо и от того ещё более страшно ушёл из жизни мой старший товарищ и коллега по «Красной звезде» полковник Анатолий Васильевич Белоусов. Не могу сказать, что мы уж так сильно корешовали, но всегда испытывали друг к другу откровенную симпатию. Она для меня тем более ценна, что служба уготовила нам в редакции не абы какое испытание. Чтобы не быть голословным, приведу некоторые выдержки из собственного дневника.
23. 03. 91, суббота.
В магазине на Хорошевке встретился с краснозвёздовцем Толей Белоусовым. Очень непродолжительное время он был моим начальником, а я его замом по отделу информации. Как человек пишущий, он, конечно, сильнее меня, а во всё остальном: в чувстве газетной сенсации, в рабочей оперативности, в остроте реакции уступал существенно. Но понимал это и не стеснялся советоваться особенно в форс-мажорных обстоятельствах. И у меня хватало ума не гоношиться. Ладили мы поэтому отменно. Всегда медлительный, неспешный, он пришёл однажды на службу, сильно хромая. Наступил на крышку дорожного люка, а та провернулась и сильно повредила мужику голень. Говорю: «Анатолий Васильевич, если бы со мной это случилось – понятно: шустрый я. Но вы же даже на пожар никогда не бежите, а медленно идёте» - «Сам удивляюсь, - отвечает. - В академии однокурсники однажды объявили премию тому, кто увидит, как я бегу к трамваю или троллейбусу. Так никто премии и не получил. Потому как я вам не раз уже говорил: бегущий офицер в мирное время вызывает негодование, в военное – панику».
С тех пор, как я ушёл с «Красной звезды» в ТАСС, мы часто встречаемся на тех же остановках общественного транспорта, поскольку соседи. Люто осуждаем нынешнюю сволочную ельцинскую власть. Сегодня я заметил Толе: «Хлебом, картошкой, солью, капустой и водкой даже я бы обеспечил людей, а эти ублюдки поставили великую страну в очередь за всем, что нужно для жизни. И для смерти тоже».
30. 07. 92, четверг.
Белоусов отказался от моего материала «Отражение». На это я ему сказал: «Не могу хвалить собственное сочинение. Но то, что «Красная звезда» его не опубликует – её потеря, а не моя». А я успокоюсь словами Уильяма Шекспира: «Иногда мы в самой потере находим утешение, а иногда самое приобретение горько оплакиваем».
Анатолий Васильевич сказал без своей обычной усмешки: «Я всегда завидовал вашей, Михаил, начитанности и образованности, которым сам, к сожалению, не обладаю. Но поверьте мне на слово: ваш материал настолько резок и остёр, что в нынешней «Красной звезде» его никогда не опубликуют. Вам это неизвестно, а я знаю. Не обижайтесь на меня. «Да ладно, Анатолий Васильевич херню пороть», - ответил я и мы обнялись.
14. 08. 94, воскресенье.
В пятницу я представлял коллективу свой бывший журнал и тех пятерых сотрудников, что привел в «Армейский сборник» с собой. Славно раскошелился на выпивку. Потом всем «пэвэошным» кустом мы отправились в свою бывшую редакцию. И как раз попали на торжества, связанные с 50-летием «Военно-исторического журнала». Пришлось держать речь. Не пожалел я добрых слов в адрес «ВИЖа». Во времена, когда им руководил Витя Филатов это был, безусловно, самый интересный и содержательный журнал. И – ещё надёжный оплот социалистических ценностей, не все из которых следовало нам выбрасывать на помойку. Сорвал нетрезвые аплодисменты. А потом стал откровенно «кадрить» секретаршу главного редактора «Военной мысли». Баба просто до безобразия красива. Слава Богу, что именно в этот момент подоспел Витя Филатов и буквально «вынул» меня из мгновенно образовавшейся паутины, в которой я стал запутываться, как комарик. Вышли на Пречистенку, бывшую Кропоткинскую. Взяли ещё по бутылке пива. С нами увязался Коля Мошкин. Так потихоньку и добрались до метро Кропоткинская. В вагоне поезда встретил Толю Белоусова, тоже хмельного, возвращающегося домой из «Красной звезды». На выходе из своей «Тимирязевской» опять же взяли по бутылке пива. Рассказывал, что собирается на пенсию, но останется гражданским заместителем главного. Пьяно плакались друг другу в жилетку от того, что жизнь вокруг такая беспросветная. Вспоминали «золотые времена», когда у «Звёздочки» было 3 миллиона тиража и едва ли не самый высокий авторитет у народа. Конечно, это небывалое везение, что нам с Толей посчастливилось потрудиться в такой великой газете. Но расставшись с коллегой, я снова вспомнил, как был неожиданно сегодня поражён любовной молнией. Никогда со мной такого не случалось. И подумал, что сон среди недели обычно сбывается до пятницы. Знать, не зря мне приснилась школьная любовь Галка Шпотаковская…
25. 06. 95, воскресенье.
В шестом номере нашего «Армейского сборника» (на всякий случай, журнала для военных профессионалов!) наиболее объёмно представлен «День военных журналов и газет». Мероприятие, безусловно, серьёзное и нужное, но в нашем формате – это страничка не более. Однако ежемесячник, под мудрым водительством полковника Винника, «отстегнул» дню: вторую цветную полосу. На одном из фото запечатлена Елена Александровна Агапова в окружении Володи Чупахина, главного редактора «Красной звезды», его заместителя Анатолия Белоусова, офицера пресс-центра Сергея Ищенко. На первой странице три фото с текстом. На верхнем снимке – улыбающийся Николай Мошкин. Вторая страница тоже отдана под текст и снимок. Лишь потом идёт содержание номера! И последняя цветная страница обложки тоже отдана под празднества. «Посчастливилось» Станиславу Кравченко. Он беседует с читателями у одного из стендов.
*
«Старший коллега Михаил Федорович Ребров, непревзойденный мастер ракетно-космической темы, раздосадовался в ответ на мою публикацию о Луноходе. «Все находилось на поверхности, я давно собирался написать о «Луноходе», – сказал он мне в сердцах. Но был мудр: принес некоторые из своих книг (их у него более тридцати), подсказал неразработанные еще темы. Валерий Бабердин, наш космонавт – исследователь, был резче и категоричнее, не путайся, мол, под ногами, паши свою ракетную целину. А вот коллега Олег Фаличев и редактор отдела Ракетных войск и ПВО Анатолий Васильевич Белоусов, мой крестный отец в «Красной звезде» порадовались «фитилю». (Анатолий Васильевич нашел меня через Александра Петровича Копонева, бывшего замполита приекульского полка, а тогда работника политуправления РВСН, и «за глаза», на свой страх и риск пригласил на службу в «Красную звезду»). Из воспоминаний полковника Александра Долинина.
*
10. 12. 98, суббота.
Среди событий минувшей недели, которые нужно осмыслить - дикая, чудовищно нелепая смерть Толи Белоусова. Каждый уход из жизни родного, близкого да и просто знакомого человека – это всегда потрясение. Кончина Белоусова – потрясение для меня страшное. Мы многие годы поддерживали добрые отношения, на многих события сермяжной жизни смотрели под одним углом. Что-то мне родственное было в этом человеке. Толя возвращался поздним вечером с «Красной звезды», где работал уже гражданским заместителем главного редактора. Был выпивший. Последнее время он откровенно злоупотреблял «зелёным змием». Как и я: из-за катаклизмов, творящихся в стране, из-за глухой вражды с женой. Они жили в двухкомнатной квартире, в разных комнатах. Толю какая-то мразь, нелюди избили при переходе через железнодорожный путь. Превозмогая боль, он дополз до подъезда собственного дома. Подняться в квартиру сил уже не хватило – калачиком свернулся под лестницей. Соседи сообщили о том жене. А она презрительно отреагировала: «Проспится, пянь и сам приползёт». Утром его нашли околевшим – скончался от гематом. Врачи констатировали: если бы накануне вечером кто вызвал «Скорую» – элементарно человек был бы спасён. Толя жил через несколько подъездов от моего. Изредка я вижу его бывшую жену, и всякий раз норовлю перейти на противоположную сторону, чтобы поскорее миновать эту стерву, чтобы злость моя не успела вскипеть и выплеснуться в словах, даже не представляю каких…
*
Провожал Анатолия Васильевича в последний путь. Гроб с его телом доставили в Ставрополь, оттуда грузовой машиной - в Медвежий угол, на малую родину А. В. Белоусова. Похоронили на сельском кладбище. Родичи у него люди простые, тот самый народ, на котором стоит и будет стоять матушка Россия. Николай Асташкин
*
Кончина этого прекрасного человека и журналиста была несколько иной. Его догнали на улице и сзади ударили чем- то тяжелым по голове, пробив череп, забрав новую пыжиковую шапку. Анатолий Васильевич из последних сил добрался до подъезда и потерял сознание. Соседи доставили его домой, уложили на диван. Никаких признаков избиения видно не было, но запах спиртного был. Супруга посчитала, что где-то хорошо набрался, проспится и все будет нормально. Рано утром убежала на работу, подумав, что муж после вчерашнего ещё спит. А когда вечером пришла, то увидела, что лежит он в такой же позе и неестественно хрипит. Вызвала скорую, но было уже поздно. Анатолий Васильевич умер в реанимации. . . Светлая память этому удивительному человеку. Работать с ним было одно удовольствие. Умён, тактичен, порядочен, остроумен, он был желанным в любой компании. Мы все его любили и уважали. Александр Иванов
*
Анатолий Васильевич Белоусов - первый постоянный корреспондент "Красной звезды" по РВСМ. Математик - по образованию, окончил "ракетную" Дзержинку, писатель (книжка с очерками об РВСН есть в каждой ракетной библиотеке и в музеях полковых) и журналист по призванию. Писал диссертацию по математике. Являлся редактором отдела информации, позднее - редактором отдела РВ и ПВО, с ним работали Варламов, Фаличев, Докучаев, Александр Иванов, меня приняли в свои ракетные ряды газеты в 1990 году, 17 лет я был посткором по РВСН, позднее редактором боевого отдела. Мы с ним сердечно дружили. Он был внимательным, терпеливым наставником. Завершил службу зам. главного редактора. Гибель его, описанная Александром Ивановым, точна. Мы с Сашей занимались организацией похорон, были в семье. Общались со старшей сестрой Шурой. Нам в те тяжёлые дни помог Василий Фактигаров. Полмесяца мы не получали денег.
8 декабря погиб Анатолий Васильевич, через два года 8 декабря погиб от тромба Юрий Беличенко. "Ракетчики Божией милостью", как называли они приятельски друг друга. Долинин Александр

Михаил Захарчук