Георгий Степанович Митасов: легендарный игрок в русский бильярд, поэт, педагог

Сегодня день рождения легендарного игрока в русский бильярд, поэта, педагога и моего большого друга по жизни Георгия Степановича Митасова. Два года как его нет с нами, но память о нём я буду хранить до собственной гробовой доски…
В начале девяностых моими партнёрами по бильярду были Влад Листьев, Леонид Ярмольник и Леонид Якубович. На пару с последним мы играли против двух первых. Судил наши баталии Георгий Митасов – многократный чемпион СССР, России, Москвы, мира (в командном зачете), серебряный призер чемпионата Европы по пулу (американский вид бильярда), первый в истории страны заслуженный тренер России, вице-президент и главный тренер Федерации бильярдного спорта России. Воистину академик русского бильярда. О нём в бильярдном мире ходило присловье: есть много асов, но лишь один Митасов. Георгий был партнером первого секретаря ЦК КПСС Хрущева, первого космонавта планеты Гагарина, Маршалов Малиновского и Конева, экс-президента Ельцина, Высоцкого и ещё десятков, сотен других, суперизвестных людей. Таким магнетизмом притягательным обладал, что ли? Ещё Митасов писал очень недурственные стихи. Вообще должен признаться: редко на моём жизненном пути встречались подобные самородки. Несколько десятилетий дружбы с Георгием Степановичем – счастливый подарок моей судьбы.
…Когда суперзанятые Ярмольник и Листьев уезжали по своим неотложным телевизионным делам, мы с Якубовичем, который еще не был звездой той величины, что нынче, заходили в каморку Митасова. Выпивали обычно выставленным им виски «Белая лошадь» и общались на все мыслимые темы. Обычно Якубович и заводил Митасова на воспоминания:
– А вот как ты считаешь, Степаныч, Ленин и Сталин могли вот так вот запросто катать шарики, как мы сейчас с полковником?
– Ну, насчет Ленина не скажу, не знаю. А Сталин очень даже прилично играл.
– Ну, да, – шоумен даже не пытался прятать в свои роскошные усы ироничной ухмылки, – попробовал бы кто у него выиграть!
– Понимаешь, Леня, это не так-то просто было сделать. Я много лет общался с Андреем Петровичем Чемодановым. Этого самородка, творящего настоящие чудеса за бильярдным столом собственного изготовления, Сталин перевел в Кремль еще в 1927 году. Так Чемоданов стал не только придворным изготовителем бильярдных столов, шаров из слоновой и мамонтовой кости, киёв для высшего руководства партии и страны, но и личным тренером Сталина. Причем тренировал вождя до самой смерти последнего. Иосиф Виссарионович был тираном не только в политике. Он, к примеру, строго запрещал Чемоданову тренировать кого-либо еще или принимать участие в турнирах. Занимался Петрович с вождем не реже одного раза в неделю. Сталину очень нелегко давалась игра из-за его физического недостатка. Чтобы бить по шару, приходилось класть кий на стол, брать правой рукой левую, укладывать ее на стол (она практически не действовала), потом слегка выставлять на ней большой палец и уже играть правой.
Так вот Петрович мне рассказывал, что вождь, заметив робость соперника, тем более подобострастность последнего, сурово говорил примерно следующее: «Я нэ люблю имэть дело с тэми, кто мнэ поддается. Играйтэ серьозно, все равно у вас ничэго нэ получится!» Говорю же вам, что уровень игры усатого был очень высок.
Это от Анатолия Рыбакова пошло, который в своих «Тридцать пятый и другие» нафантазировал: «Военный совет утомил Сталина. Он уехал на ближнюю дачу, велев на следующий день к завтраку вызвать Михаила Ивановича Калинина. Он приехал, уютный старичок кротко переносил насмешки Сталина. Особенно ценил в нем Сталин то, что Калинин плохо играл на бильярде, но играть любил, и Сталин у него выигрывал. Он и у других выигрывал, но замечал: подставляются, целятся и мажут – нарочно мажут, боятся выиграть у него. А Калинин играет честно, старается, трясет бородкой и – мимо! Они играли три партии, все Сталин выиграл и был доволен: шары хорошо ложились в лузу. Похлопал Михаила Ивановича по плечу – «Не огорчайся, Калиныч, бильярд штука такая – сегодня я выиграл, завтра ты выиграешь», хотя отлично знал, что Калинин никогда не выигрывает, «мазила».
Здесь все, мягко говоря, не точно, включая и «мазилу» – Калинин играл очень даже пристойно. Ну, а Сталин, повторюсь, – просто замечательно играл. Я в этом смысле своему учителю Чемоданову верю как Господу Богу.
Достойным соперником Иосифу Виссарионовичу мог быть Маршал Малиновский. Не исключено, что они играли, но я об этом как-то не спросил военачальника, хотя он очень душевно и хорошо ко мне относился. Кстати, с Родионом Яковлевичем меня познакомил Юрий Гагарин – весьма способный игрок и тоже испытывавший ко мне сильное дружеское расположение. Вместе с Юрием Алексеевичем мы отправились однажды на дачу Никиты Сергеевича Хрущева в Петрово-Дальнее. Играли: Хрущев с Гагариным, я с Малиновским. Поначалу я робел, стеснялся – не каждый же день приходилось катать шары с Самим. Видя это, Гагарин дважды наступил мне на ногу. Вслух сказал: «А что, слабо тебе, Гоша, как следует повеселить публику и положить, скажем, пять шаров с кия?» Я немножко прибодрился и отвечаю: да ежели, мол, повеселить, то я могу и все восемь положить с кия. Тем более, что там стоял десятифутовый стол с широкими лузами. Хрущев сильно оживился: врешь, говорит, не получится у тебя такой фокус! Ах, так! Ну, я и зарядил им полную серию. У Хрущева глаза на лоб полезли:
– Да ты откуда такой прыткий взялся?
– Из Воронежской области, Никита Сергеевич.
– Ну, молодец, прямо бильярдный Наполеон, понимаешь! Идем, налью тебе рюмку за такую удивительную кладку!
Я хотел, было отказать, потому что в те годы – вы, ребята, не поверите, – даже губы спиртным не пачкал. Серьезная игра и алкоголь – вещи несовместные. Это сейчас я могу с вами позволить себе такую вольность, как виски. И приятно мне с вами выпивать, и делу это уже никак не вредит. А тогда. . . Но только я попытался было открыть рот, чтобы объяснить ситуацию, как Гагарин мне снова больно на ногу наступил. Потом уже на обратной дороге объяснил, что для Хрущева не существовало страшнее обиды, чем отказаться от его угощения – прямо в лютость приходил. Ну и пришлось выпить мне пару рюмок. Зато хорошо закусил украинским борщом с пампушками и гречневой кашей с мясом.
Грешен, но до встречи с Митасовым я понятия не имел, какая богатейшая история у русского бильярда. Да и вообще, играя на нем с юности, я лишь благодаря Георгию Степановичу, знавшему об этой игре, кажется, все на свете, стал постигать её как одну из составляющих русской культуры. Митасов и стал моим «бильярдным университетом».
– Георгий Степанович, говорят, что в революцию в нашей стране были сожжены все знаменитые столы, а сама игра на несколько лет впала в анабиозное состояние?
– Вполне допускаю, что в сожженных имениях сгорело какое-то число столов, возможно, и очень дорогих, работы лучших дореволюционных мастеров Шульца, Шольца, Фрейберга, который, на всякий случай, первым изготовил лузный бильярд в 1828 году. Но сама игра прекратиться не могла, как никогда не прекратится жизнь. Вот шахматы могут уйти в небытие, потому что их компьютер преодолел. Бильярд в этом смысле – вечен. Изменив только один удар по шару на миллиметр – получаешь совершенно неожиданную и новую игру. Ну а что касается состояния бильярда после революции, то его активно начали возрождать в том же Кремле. В первую очередь Глеб Максимилианович Кржижановский. У него, как у Остапа Бендера, даже были свои ученики из кремлевских деятелей: Тер-Габриэлян, Товстуха, Аванесов, Бубнов. Да, чтобы не забыть, в среде творческой интеллигенции большим любителем игры считался Владимир Маяковский. Правда, играл он не сильно, а, главное, никогда не возвращал партнерам проигранных денег. Тем не менее, игру в поэзии увековечил: «Знал он слабости знакомые у нас, / как и мы перемогал болезни. / Скажем, мне – б и л ь я р д – отращиваю глаз. / Шахматы ему – они вождям полезней».
И все-таки больше всего для развития отечественного бильярда сделали маршалы Клемент Ефремович Ворошилов и Семен Михайлович Буденный. Первый вообще был инициатором строительства Домов офицеров по новым типовым проектам с бильярдными залами. Он же распорядился (еще в 1931 году!), чтобы в солдатские клубы было поставлено 10 (десять!) тысяч бильярдных столов – точных копий уже упоминаемых мастеров Шульца, Шольца, Фрейберга. Можешь себе представить, какой импульс получила наша игра! Ведь ребята, отслужив срочную, возвращались на гражданку, где продолжали пропагандировать бильярд.
А вот тебе высказывания Буденного: «Бильярдное поле – это практический учебник геометрии и физики. Нет ни одного шара, которого нельзя было положить в лузу, – все зависит только от расчета игрока. Я считаю, что игра на бильярде очень полезна. Она развивает глазомер, придает телу гибкость, укрепляет мускулы ног. Ведь пока закончишь партию, сколько походишь вокруг стола, сколько раз поклонишься ему. Я живу долго, потому что играю много в бильярд».
– И все-таки, почему в литературе и в кино чаще встречаются сведения о том, что в советские времена бильярд находился чуть ли не в подполье?
– Да глупости все это. До войны проводились многочисленные соревнования. Те же Ворошилов и Буденный регулярно участвовали в турнирах среди высшего командного состава Вооруженных сил. Правда, в послевоенное время официальных соревнований не было. Но вот полуофициальные проходили регулярно и постоянно. В каждой союзной республике проводились состязания среди творческих домов. Затем отбирались «лучшие кии» республик. Победители отборочных турниров приглашались в Москву. Желающих увидеть игру «первых киёв страны» набиралось так много, что ты не поверишь, порой толпы сдерживались конной милицией! В числе гостей можно было встретить корреспондентов газет, артистов, военных, футболистов, шахматистов, среди которых оказывались бильярдисты-любители очень высокого уровня. К примеру, Борис Спасский и Тигран Петросян. Последний очень прилично держал кий – это уж ты мне поверь, я с ним играл.
Вообще-то у меня в «Русской пирамиде» перебывали почти все гроссмейстеры СССР и чемпионы мира, многие знаменитые артисты, ученые, военные, медики, космонавты. Всех теперь уже и не упомню.
– А как относились к бильярду Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев, Ельцин?
– Брежнев играл хорошо в молодости, на всех его дачах стояли бильярдные столы исключительно известных мастеров. Под старость Леонид Ильич увлекся охотой и от игры отошел полностью. Тихон Хренников вспоминает, что его жена играла в бильярд с Юрием Владимировичем Андроповым, всегда его обыгрывала, а он жутко расстраивался из-за этого. Понятно, каким мог быть игроком больной Константин Устинович Черненко. Нигде и никогда я не слышал, чтобы он жаловал бильярд. Анатолий Евгеньевич Карпов, сам очень хороший бильярдист, рассказывал мне